Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

В это церемониальное пространство нового двора удалось довольно быстро включить самые знатные фамилии Франции. Уже с конца XV в. существующая иерархия элиты французского общества начала заметно меняться. С исчезновением суверенных домов на первое место выдвинулась знать средней руки, которая долгое время служила оплотом династии Валуа в деле собирания королевского домена. Двор короля окончательно превратил эту знать из феодального рыцарства в придворное дворянство, став цементирующей основой второго сословия. Желая привязать к себе дворянство и образовать качественно иной, служилый элитарный слой, ренессансные монархи стали практиковать создание новых герцогств — сеньорий высшего достоинства. Причем, возводимые в этот ранг фьефы намеренно были рассредоточены территориально и находились внутри королевского домена, земли которого по закону были неотчуждаемы. Все это не позволяло новой знати думать о феодальном сепаратизме прежних времен. Так, во времена Франциска I и Генриха II одними из первых новоявленных герцогов стали представители боковых ветвей Лотарингского и Бурбонского домов — Гизы (1527), Монпансье (1538), а также Монморанси (1551) — самый старый баронский род страны.

Сеньоры французского происхождения, чьи земли возводились в ранг герцогств, вместе с титулом герцога получали, как правило, также титул пэра Франции. Это старинное достоинство, берущее начало еще в ХII в., присваивалось прямым вассалам короля (см. выше). Пэрам дозволялось присутствовать на заседаниях Парижского парламента и быть судимыми только равными по положению лицами, а также исполнять самые почетные обязанности при больших церемониях — королевских свадьбах, коронациях, похоронах, претендовать на высшие должности в доме короля и при дворе. Институт пэров, однако, к середине XVI в. начал превращаться в предмет беспокойства для короны, поскольку появление новых герцогов-пэров привело к их ожесточенной взаимной конкуренции при дворе, что в итоге негативно сказалось на судьбах королевской власти в условиях начавшихся в середине столетия сорокалетних Гражданских войн (1559–1598)[361].

Конечно, сильная королевская власть могла осуществлять политику манипулирования герцогскими клиентелами, равно как должностями и полномочиями, вполне в духе Макиавелли и общегосударственной целесообразности. В том числе благодаря этому, в течение XVI столетия корона сумела создать четко отлаженную систему двора, должностная иерархия и церемониал которого дожили вплоть до Революции 1789 г. Последующие короли лишь улучшали заложенное их предшественниками. Причем, эта система была законодательно конституирована в общегосударственную систему власти и управления. Завершил создание этой системы уже внук Франциска I, Генрих III, который закрепил иерархию высших должностных лиц короны — главных коронных чинов, прописав их статус в Положениях об Ордене Святого Духа в декабре 1578 г., что затем вошло в Кодекс Генриха III 1587 г.[362]. В апреле 1582 г. специальной грамотой в адрес Парижского парламента (lettres-patentes) король окончательно утвердил и уточнил эту иерархию: «…Отныне никто не может… предшествовать, следовать или опережать в каком-либо месте лиц, являющихся главными коронными чинами Франции — коннетабля Франции, канцлера, хранителя печатей, Главного распорядителя французского двора, Главного камергера, Адмирала, маршалов Франции [четыре персоны], Главного шталмейстера, за исключением принцев крови и принцев иных четырех домов, которые есть в нашем королевстве»[363]. Таким образом, три ключевые придворные должности — Главный распорядитель двора, Главный камергер и Главный шталмейстер — были подтверждены как коронные, т. е. несменяемые, с особым статусом общегосударственного, публично-правового порядка[364].