Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

Патриоты в массовом порядке уничтожали чайную заварку. Обычно это были ритуализованные публичные мероприятия. Так, в 1774 г. студенты Принстона сожгли имевшиеся у них запасы чая вместе с чучелом Хатчинсона под одобрительные крики зрителей[524]. В марте 1775 г. в Провиденсе состоялась целая процессия. Патриоты сжигали в огромном костре запасы чая и лоялистские листовки, стирали слово «чай» с вывесок. Торжественно звонили колокола[525].

А в Бостоне 16 декабря 1773 г. произошло знаменитое «чаепитие». Как выяснилось впоследствии, было уничтожено 240 ящиков Bohea, 60 — Singlo, 15 — Hyson, 10 — Souchong, 5 — Congou[526]. Обращают на себя внимание элементы ритуализации и карнавала в поведении «Сынов Свободы». Их индейский костюм, в сущности, служил той же цели, что и травестизм или чернение лиц в европейских бунтах [527]. В силу вступала карнавальная этика «мира наоборот», в котором возможно поведение, запрещенное обычными нормами. Интересно, что и до «чаепития» индейский костюм использовался участниками коллективных протестных действий в Новой Англии. Подобный инцидент произошел в 1768 г. в Вулидже (колония Массачусетс, ныне штат Мэн) в ходе земельного конфликта: 20 или 30 человек переоделись индейцами, выгнали нежеланного соседа и разрушили его дом. В другой газете расшифровывалось, в чем состоял «индейский костюм». Нападающие зачернили лица и руки, напялили на себя бобровые шапки и индейские одеяла, вооружились топориками. Они угрожали скальпировать своих жертв, но на самом деле убили только собаку[528]. В данном случае протест не был связан с политикой и, конечно, его участники не думали о возвышенной римской добродетели и сопротивлении гнету. Но логика «карнавала бунта» здесь та же, что и в более прославленном событии.

«Бостонское чаепитие» было расценено патриотами как образец проявления гражданской добродетели. Дж. Адамс был вне себя от восторга. «Это величайшее событие, какое только случалось с начала конфликта с Британией! Его величие завораживает меня!» — писал он своему другу Дж. Уоррену[529]. В Филадельфии новость о бостонском чаепитии была встречена звоном колоколов; «мы рады, что добродетель Бостона представляется твердой и торжествующей», — писали пенсильванские виги[530]. Нью-йоркские «Сыны Свободы» устроили собственное «чаепитие» в апреле 1774 г. Более мелкие инциденты, построенные по той же модели, случались и в городках Новой Англии. Некий разносчик шел в Шрусбери (Массачусетс) с 30 фунтами чая. Группа «индейцев» подстерегла его по дороге, отобрала чай и сожгла непатриотичный товар на обочине. Такая же незадача случилась с разносчиком в Лайме (Коннектикут)[531]. Лоялист Питер Оливер записывал в 1774 г.: «Нынешним летом ничего, кроме толп и мятежей»[532].