Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

В «Письмах пенсильванского фермера» (1767 г.) Дикинсон утверждал: «Дело свободы обладает слишком большим достоинством, чтобы пятнать его мятежами и буйствами… Те, кто его отстаивает, должны проникнуться спокойным, но пламенным духом, ведущим их на подвиги благоразумия, справедливости, скромности, отваги, человечности и великодушия»[490]. В качестве идеального образца именно такого духа он приводил отрывок из плутарховского жизнеописания Ликурга, воспевающий боевые порядки спартанцев: «Воины наступали, шагая сообразно ритму флейты, твердо держа строй, не испытывая ни малейшего смятения»[491]. Публицист рассуждал о том, что ошибки правительства еще не дают управляемым права на восстание; однако управляемые могут и должны попытаться побудить правительство исправить свои ошибки. Народ может представлять петиции и говорить о своих проблемах. В том случае, если петициями пренебрегают, подданные получают право на оппозицию в рамках закона. Дикинсон нравоучительно замечал: «Жесткие методы не могут быть оправданы, пока не потерпели провал более мягкие». К насильственному сопротивлению, наконец, можно прибегнуть, если народ «полностью убежден, что всякое дальнейшее подчинение будет губительно для его счастья»[492].

Революция была в глазах американских вигов не только на редкость упорядоченным, но и нечастым событием. «Boston Gazette» перепечатывала отрывок из «Рассуждений о Таците» английского вига Т. Гордона: люди «очень туги на сопротивление и часто сносят тысячу бедствий, прежде чем причинить хотя бы одно. Римляне долго терпели посягательства, оскорбления и тиранию последнего Тарквиния, пока не прогнали его. И того они не сделали бы столь скоро, если бы не насилие над Лукрецией и не ее трагическая судьба»[493]. Как видим, здесь снова использовался неизменный аргумент «от античности». Та же газета обобщала: «Революции в государствах редки и случались бы еще реже, если бы угнетатели не были подвержены определенному безумию, мешающему им увидеть критический предел, до которого подданный стерпит»[494].

В 1767–1768 гг. в речи американцев начинает мелькать примечательное французское выражение dernier resort (последнее прибежище). На тот момент под «прибежищем» подразумевалось милосердие Георга III. Некий «Монитор» предлагал «посылать королю новые и новые петиции, как мы обычно воссылаем молитвы Богу, не прекращая, пока он нас не услышит»[495]. Собственно говоря, именно к такой тактике виги и прибегали на протяжении ряда лет. Петиции подкреплялись экономическим давлением на метрополию — соглашениями о бойкоте импорта, о которых речь пойдет ниже. Один из авторов «Boston Gazette» призывал: «Вступайте искренне и твердо в подобную ассоциацию. Свяжите себя клятвой не только соблюдать ее лично, но и обеспечивать ее исполнение всеми. Если вы это сделаете, и адские акты не отправятся к дьяволу меньше, чем за восемь месяцев, я согласен быть обвалянным в дегте и перьях, а потом быть повешенным на древе свободы»[496].