Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

– Не понимаю, – недоумевал Дьюк. – Они же просто машины. Печатные платы да шестеренки. Как они могут чего-нибудь хотеть?

Отец улыбнулся странно, едва заметно. Разговор шел в амбаре, где отец возился в груди дородного робота-корчевателя. Тот был покрашен как Невероятный Халк из старых комиксов. Большой, зеленый, с сердитым лицом. Отец плюнул на уголок куска ткани и забрался внутрь робота, чтобы стереть с ротора угольную пыль.

– Нужно уметь думать так, как думают они, сынок, – сказал отец, не прерывая работы. – Они созданы для работы на ферме и ничего другого не знают. Именно поэтому они и существуют. Как и мы с тобой. Мы ведь с тобой фермеры. Обрабатываем землю и кормим людей тем, что выращиваем. Если мы перестанем быть фермерами, кем мы будем тогда?

Он покачал головой и продолжил:

– У роботов то же самое. Они работают на земле и должны понимать землю. Земля принадлежит им так же, как и нам. Нужно просто знать, как смотреть на роботов. Кое-кто увидит, как из сломавшегося робота течет масло, и решит, что это – бесполезная груда металлического мусора. А я? А я вижу трудягу-фермера, который, как потом и кровью, истекает маслом, потому что смертельно устал от многолетней работы. И это совсем не означает, что он – груда мусора и от него следует избавляться. Нет! Посмотри, что там у него внутри, потрогай его, дай ему понять, что ты чувствуешь то же самое, что и он, и что нет разницы – красная или черная кровь из нас течет. Мы оба – фермеры, Дьюк. Железо и плоть, выдох и выхлоп.

Огоньки на панели управления корчевателя неожиданно замигали, и отец, отклонившись назад, удовлетворенно закивал, после чего похлопал по металлической зеленой груди робота.

– Не забывай, сынок! – сказал он. – Это и его ферма. И он хочет работать на нас потому, что мы – его семья. И он – один из нас.

Наверное, это был последний разговор с отцом перед той страшной ночью, когда на хребте Беркхолдер случилась беда.

После смерти отца обязанности по уходу за роботами легли на плечи Дьюка. Он не сразу справился со своим горем, но когда отчаяние и тоска понемногу улеглись, он понял, что говорил ему отец. Роботы как неотъемлемая часть семьи и совладельцы фермы. Теперь в этом виделся смысл.

На мгновение Дьюк закрыл глаза, пытаясь понять, зачем он все-таки оставил ферму и пошел на войну.

Потом поднял ко рту очередную таблетку и при мысли о том, что ее нужно проглотить, едва не подавился. Но зажмурился, сделал глубокий вдох, отхлебнул воды, потом чуть ли не силой забил таблетку в рот и запил глубоким глотком. Таблетка упала в глотку как кирпич.