Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

– Отлично, – сказал он, поцеловал меня в щеку, повернулся на другой бок и закрыл глаза. Я подождала, пока его дыхание не станет ровным.

Он спал.

А я – нет.

Я ждала, ждала и ждала. Ждала, пока сон его не станет глубоким – таким глубоким, что, ущипнув за щеку, я его не разбужу. И тогда я перебросила ногу через его бедро и уселась на него сверху. Его бедра были подо мной. Нужно было немного подождать. Если он проснется, мне не нужно будет извиняться. Все кончится достаточно быстро, и мне просто придется лишнюю ночку поплакать.

Он вздохнул один раз, другой.

Но не проснулся.

Я поигрывала во рту куском пера. Оно было острым с обоих концов и широким посередине. Слишком большим, чтобы его можно было проглотить целиком. Двигая перо языком, я переложила его между зубами – затупленными зубами земной женщины. Вдохнула, наполнив рот запахом старой крови и мокрых костей, и нанесла укус.

Кровь. Она обожгла мне язык, но я укусила снова и обожгла щеку. Стала жевать и жевала до тех пор, пока кровь не сгустилась в огнеподобную массу, и тогда я ее проглотила. И почувствовала – под тягучей болью кровяного ожога я почувствовала силу магии!

Эта сила наполнила меня, яркая и краткая, как молния, настолько краткая, что у меня не осталось времени подумать, и в одно мгновение я сделала то, что задумала.

Я сменила обличье.

Мой мальчик открыл глаза. Посмотрел на меня – вначале через пелену сна, затем через пелену ужаса. Глядя на него сверху вниз, я усмехнулась.

– Какого черта? – произнес он, пытаясь сесть. Но я крепко удерживала его своими новыми бедрами. Он извивался, вырываясь, но я положила ему на грудь свою руку с тяжелыми костяшками пальцев, и он затих.

– Какого черта? – вновь прошептал он.

– Да, Питер, – прошептала я в ответ своим новым голосом. Его голосом. – Какого черта!

– Но как ты… Как тебе удалось…

– Тебе что, не нравится? – спросила я.

Склонившись над ним так, что носы наши соприкоснулись, я поцеловала его. Глаза его были открыты, и в них застыл панический ужас.

– Ну что ты, Питер! – сказала я, не отводя своих губ от его рта – так, что звук моего голоса задрожал на его зубах. – Что с тобой?

– Но ты ведь не можешь…

– Ты прав, – ответила я. – Не могу. Это последний раз. Последнее волшебство.

Я снова поцеловала его, проведя ему языком по губам, и он резко вздрогнул.

– Уходи! – сказал он, но его голос был слабым и неуверенным.

– Никогда, – ответила я и скатилась на постель. Закрыв глаза, я улыбнулась, потому что знала – он в эту ночь уже не уснет.

Может быть, вообще никогда не уснет.