Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
Но не тут-то было. Его опять разбудила дребезжащая оконная рама.
Только на этот раз ветер был не при чем. И разлепив припухшие веки, Римус увидел вылупившегося на него филина, нетерпеливо бившего клювом по стеклу. Какой хозяин, такая и птица.
Привет, Лунатик!
Докладываю: дурь выбита.
Рождество отпраздновали, конечно, хорошо, но с тобой было бы в разы лучше. Приезжай скорее, если у тебя получится раньше, то будет вообще классно! Жаль, мы не смогли быть с тобой рядом, надеюсь, ты не сильно пострадал.
Мы все тебя ждём!
P.S. Я так и не придумал ничего другого, что подарить Хвосту. А ты?
Сохатый.
Привет, Римус,
Ты же приедешь на мой день рождения?
Твой друг, Питер.
Римус шумно выдохнул, удержав стремящиеся вверх зрачки, и развернул последний лист с идеальным каллиграфическим почерком.
Дорогой Лунатик,
Сохатый меня заебал! Что с ним в этом году не так? Я словно в исправительной колонии. Напиши ему, что у нас всё в порядке. С утра до обеда тренировки, потом уроки психотерапии и до вечера выполнение домашки, заданной на каникулы.
Я никогда не делаю домашку на каникулах!
Ещё и Флимонт постоянно спрашивает меня о самочувствии, а Юфимия слишком много готовит.
Забери меня отсюда! Или приезжай сам, чтобы они переключились на тебя.
P.S. Ты поговорил с Лайеллом? Как прошло «Рождество»? Жаль, я не смог быть рядом.
P.P.S. У нас же всё в порядке?
Сириус Идиот Блэк.
И впервые за шесть дней, что он дома, Римус улыбнулся.
Поторапливаемый непоседливым филином, он быстро накатал общий ответ, заверив Мародёров, что с ним всё хорошо и что они увидятся к Новому году [да, Хвост, я приеду!]. Писать три письма ранним утром у него не хватило бы ни сил, ни фантазии. И только почтальон выпорхнул за окно, Римус уже собрался было прилечь обратно и доспать законные часы, как до ушей донёсся хлопок аппарации, а затем лёгкие шаткие шаги. Прощай спасительный сон.
Римус спустился вниз, придерживаясь за периллу. Перегарное амбре забралось в ноздри ещё на выходе из комнаты, и здесь даже не нужно быть обладателем волчьего обоняния. Просто кое-кому не мешало бы постирать верхнюю одежду, пропахшую питейным заведением, где отец, похоже, и проспался. Римус завернул на кухню и прислонился к дверному косяку, наблюдая, как тот, склонившись над раковиной, наливал воду в железный закоптелый чайник. Это уже что-то новенькое.
— Доброе утро, — прокряхтел Римус. Кажется, его голосовые связки атрофировались за ненадобностью. Лайелл, не оборачиваясь, кивнул и закрутил кран. — Разве не опасно трансгрессировать в таком состоянии?
— Это не твоя забота… — устало прошёл он к плитке, — сын.
Римуса слегка передёрнуло. Желания оставаться вдвоём в одной комнате дольше необходимого не было, а вести подготовительную светскую беседу, как ни пытайся, бесполезно. И укрощая нарастающий внутри мандраж, Римус размяв шею, собрался с духом и выдохнул.
— Я не буду регистрироваться.
Лайелл на него даже не взглянул, но повёрнутая половина его высохшего лица скривилась в пренебрежительной гримасе.
— Не мели чепухи. Конечно, будешь.
— Нет, — придавая голосу металлическую твёрдость.
И отец таки перевёл на него взгляд — совершенно не типичный для того Лайелла Люпина, которого знал Римус — полный решимости.
— Существует закон. Эта тема не обсуждается, — сказал он так, будто считал разговор оконченным, и Римус опешил.
Он не этого ожидал. Он ждал, что тот припадёт к новой бутылке рома и пойдет жалеть себя бедного и несчастного, как и всегда. А не твердить ему про закон, который сам нарушал последние тринадцать лет, готовя ебучий чаёчек!
— Не понимаю… тебе так принципиально, чтобы меня посадили на цепь? Зачем тогда нужно было скрывать меня всё это время?! — Взревел волк. — Ждал, пока я сам смогу ответить за твою ошибку?
— Единственная моя ошибка в том, — с нажимом, — что я не распознал в Фенрире Сивом оборотня в тот же миг, как увидел, — ударил по столу отец. — Чем ты в нынешних обстоятельствах будешь отличаться от его стаи убийц, если не сдашься в Министерство? — И до него дошло. Всё из-за того нападения. — Я сказал, эта тема не обсуждается. И я не стану укрывать преступника.
— То есть? — Мотнул головой Римус.
— То есть не внесёшь своё имя в реестр, можешь не возвращаться.
На секунду Римус подумал, что ему послышалось. Не послышалось.
— С-серьёзно? Даже Дамблдор…
— Дамблдор? Дамблдору нужен ручной щенок. Мне казалось, ты смышлёнее, — на поверхность бледно-голубых глаз выступило нескрываемое разочарование. — Пора повзрослеть, Римус.
Давясь горьким застрявшим в горле комом и шумно дыша, Римус ненароком посмотрел на задвинутый стул, и его затрясло ещё сильнее. На чью сторону она бы встала? Позволила бы вышвырнуть своего ребёнка за то, что он хочет жить как все? Или пошла бы наперекор? Но она влюбилась в того Лайелла — рьяного и идейного борца с тёмными существами, высокого статного мужчину с горящим сердцем и целью зачистить мир от монстров. Может, увидев его проблеск в этом замызганном сорокалетнем старике, её хватила бы ностальгия.
Римус этого уже не узнает. Стул задвинут, а её давно нет. Есть только отец, махнувший на него рукой и отвернувшийся, чтобы достать кружку.
Сжав челюсти, Римус насильно сглотнул. И вздёрнув подбородком, хотя до его показушной храбрости никому не было дела, произнёс единственный возможный ответ, надеясь, что голос не дрогнет.
— Я принял решение.
— Тогда ты знаешь, где выход.
Наряженная ёлка сверкала сотнями разноцветных огоньков, подвешенных на пышных зеленых ветках. Вокруг неё друг за дружкой бегали разодетые в платьица две маленькие девочки лет пяти-шести, которых тщетно пытался ухватить за ноги затаившийся под деревом черно-белый кот. В соседней комнате красивая женщина с вплетенным в косу платком и передником поверх домашнего сарафана семенила возле накрытого стола, завершая последние приготовления. Она уткнула руки в боки и обратилась к мужчине, прятавшемуся от балагана за газетой, и глава семейства [но это не точно], поняв, что его раскрыли, убрал чтиво и окликнул беснующихся девчушек. Они сразу послушно остановились, и кот, цапнув за гольф ту, что была ближе, с чувством выполненного долга запрыгнул в стоящее в углу кресло. Однако жертва мохнатого злыдня не растерялась и постояла за себя, щёлкнув пальцами по черному уху, а затем поспешила за сестрёнкой к столу. Как вдруг девочка что-то заметила. И, развернувшись на полпути, она подбежала к окну, широко улыбнулась и помахала рукой.
Опомнившись, Римус сразу схватил чемодан и похромал дальше по заснеженному тротуару. Не хватало ещё получить солёную дробь себе в задницу за сталкерство.
Бедро болело уже не так сильно, но из-за неутоптанного слоя снега, достающего порой почти до колена, нужно было буквально пробивать себе дорогу, и ему приходилось делать привалы каждые пятнадцать минут. Дом Поттеров находился почти на окраине Годриковой впадины, так что он добрался до него только к сумеркам. Ну как добрался… дополз. Врезаясь в прохожих плечом. Впадая в прострацию перед вокзальным табло. Пропустив нужную станцию на обоих поездах. Пару раз забыв пункт назначения. Ноги сами вели его, но без поддержки помутнённого сознания им было тяжеловато.
Римус просто выпадал из собственного тела. Неконтролируемо. Внезапно. И стоило прийти в себя, он снова возвращался на порог его дома, на котором застыл всего на несколько мгновений, прежде чем перешагнуть.
Отец так ничего ему больше и не сказал. Хотя какие слова были бы уместны?
Удачи, сынок? Не пропади, сынок? Напиши, как устроишься в стае Сивого, сынок?