Кто здесь хозяин? [Новеллы]

В филлоксеро-мирманологической лаборатории работали пять человек, включая и Джумбера. Слово «работали» в применении к сотрудникам данной лаборатории звучит, как мне кажется, несколько высокопарно. Завлаб, кандидат химических наук Бондо Какалашвили, в утренние часы неизменно бывал на месте. Усевшись за свой стол, он начинал звонить по телефону и, обзвонив десять — пятнадцать мест, часов примерно в одиннадцать информировал лаборанта о том, что он идет на совещание, и засим отправлялся утрясать свои сложные дела. Да, дела его и вправду были сложные: года четыре назад в Лос-Анджелесе опочил его бездетный дядя, оставив единственному племяннику огромное наследство. В результате четырехлетней беготни по юридическим консультациям Бондо так-таки и не решил, как ему быть: получить это наследство на месте, в Лос-Анджелесе, или здесь, на родине, в советских рублях.

Младшие научные сотрудники Иосэб Табуцадзе и Бадри Мачитадзе являли собой образец «трудовой дисциплины». Они оставались в стенах института даже после окончания рабочего дня, поскольку этого требовало дело. Что у них было за дело? Иосэб и Бадри были известны на весь город как специалисты по установке сигнализации на легковых автомашинах. Они арендовали крайний бокс институтского гаража, где и занимались этим благородным делом, окруженные клиентами, как мед — мухами. Поскольку вместо непосредственной научной работы они занимались доходным ремеслом, то безобиднее, вежливее и милее их в институте никого не было. Два раза в месяц они расписывались в ведомости, получали зарплату и, застенчиво краснея, отходили от кассы.

Пятый сотрудник лаборатории, выпускница института иностранных языков Барбале Геловани, на работу вообще не являлась. В течение этих двух лет Джумбер видел ее лишь дважды: один раз на новогоднем вечере, другой раз — на свадьбе Иосэба Табуцадзе. Очаровательную Барбале оба раза сопровождал лысый мужчина с двойным подбородком, в дорогом костюме. Некоторые говорили, что это ее муж, другие утверждали, что любовник. Джумбер больше склонялся к мнению первых, поскольку кавалер Барбале мало походил на любовника, во всяком случае внешне.