Кто здесь хозяин? [Новеллы]

Мимо Джумбера прошел Эрмало Абесадзе, склонившись над фонтанчиком, попил воды, смочил ладони, отер ими лоб, вытащив платок, встряхнул его, развернул, вытер руки и направился к «специалистам сигнализации», поглощенным наладкой очередной ГАЗ-24.

Джумберу Брегвадзе показалось, что директор его увидел, но сделал вид, что не заметил, и не поздоровался.

«Чего он пыжится! Можно подумать, этот институт ему в наследство от отца достался! Назначил меня младшим научным сотрудником, только и всего, большое дело! Спасибо я ему сказал, поблагодарил, чего ж еще надо! Его почему-то не удивляет, что он директор, а то, что я лаборант, — удивительно?» — раздраженно подумал Джумбер и, словно испугавшись своих мыслей, снова стал всматриваться в нависший над городом зной.

…— Значит, все это правда! Нет у них ни стыда ни совести! Я-то думал, наговаривают. Да нет, ведь все правда, вот, гляди!

Джумбер и не заметил, в какой момент и как рядом с ним очутился табельщик Заза Ципуриа.

— Ты это о чем? — с удивлением спросил он.

Заза не отрывал глаз от приближавшегося к «мастерской сигнализации» Эрмало Абесадзе.

— Гляди теперь, гляди! Вот так, у нас на глазах все и произойдет! Я-то думал, враки, что директор с ними в доле. Разве этот уважаемый солидный человек опустится до того, чтобы у Сосо Табуцидзе и Бадри Мачитадзе деньги брать, думал я, чуть не разругался с моим приятелем, он пари предлагал, хорошо еще, я не согласился на пари, проиграл бы, дурак, как пить дать, проиграл бы! Вот полюбуйся!

И будто в подтверждение слов Зазы директор потрепал по плечу сидевшего на корточках Бадри Мачитадзе, Бадри выпрямился, что-то сказал лежавшему под машиной Табуцидзе. Потом директор и Мачитадзе вместе зашли в бокс. Минут через пять оба вышли оттуда, и директор, не попрощавшись, ушел, а Бадри снова занялся машиной.

— Видишь, прав оказался мой приятель! Разве можно еще спорить о том, заодно с ними директор или нет? Ой-ой-ой, глаза бы мои не глядели! Совсем совесть потерял! Эх, где такой человек, который ему правду в лицо скажет, а? Кто на это осмелится, кто! Я-то знаю, чего он заслуживает, но…

Джумбер покинул Зазу Ципуриа, предоставив ему в одиночестве радоваться своему «открытию», и вошел в буфет, расположенный под лестницей, впритык с пожарным стендом. Белокурая буфетчица, опираясь на стойку пухлыми холеными ручками, жаловалась кому-то из посетителей: «Если так будет продолжаться, я здесь не останусь, не-ет, дорогой мой! „Временно“, „временно“, да неужто же не кончилось это „временно“? Захожу к нему в прошлый раз, говорю: „Шалвович, до каких же пор мне под лестницей ютиться, никто туда не заходит, человеку и стакан чаю-то негде там выпить. В конце концов, от людей стыдно, — говорю“. А он мне: „Что же мне делать, милая, что делать?“ — „Как это, — говорю, — что делать, ведь вы директор? Ежели вам не нужен этот буфет, так вовсе его закройте, а нет, так создайте мне нормальные условия работы“, — говорю. И что? Да об стенку горох, вот что! Нет, нет, милый ты мой, я здесь больше не останусь. За прошлый месяц план и наполовину не выполнила. Никто сюда не заходит, да кому охота в эту мышеловку входить…»