Prudentia [litres]

Доспех его в самом деле был богато украшен, но украшен в омерзительной варварской манере, исходя из своеобразных представлений его владельца о красоте. Появись такой рыцарь на улицах Турина, едва ли он стяжал бы себе что-то кроме презрительных смешков да комьев смолы от беспризорных мальчишек. Вместо изящных сигнумов, позолоченных крестов и девизов на латыни, которыми позволительно было украшать броню среди имперских рыцарей, этот щеголял отвратительными и жалкими украшениями, которые более подчеркивали его жалкое состояние, чем боевой дух. Плюмажи из колючей проволоки, грубые кольчужные эполеты, ограничивающие сектора стрельбы, какие-то нелепые, набитые прямо на броню, золоченые бляхи с неведомыми Гримберту письменами…

Определенно, он окажет миру большую услугу, уничтожив этого самозваного рыцаря.

Омерзительно было бы даже полагать такого противника рыцарем. Просто грязный варвар, слишком живучий, чтобы издохнуть, когда лекарь-самоучка воткнул ему в череп нейропорт, чудом не сварив мозг прямо в скорлупе. Гримберт не испытал даже толики сочувствия, когда орудие «Золотого Тура» вогнало двенадцатидюймовый бронебойный снаряд прямо в его незадачливого хозяина, чья капсула была укрыта бронеколпаком в форме топфхельма[46].

Бронеколпак не отбросило, как он ожидал, наоборот, вмяло бесформенным стальным комом в торс вместе с незадачливым хозяином. Как это похоже на варваров – кичиться никчемными украшениями и при этом экономить на броне! Впрочем, его хозяину уже не придется корить себя за недальновидность. Если он о чем-то и жалеет в этот миг, то только о том, что не умер сразу.

«Золотой Тур» развернулся в сторону третьего противника еще прежде, чем мощная гидравлика сервопривода загнала в раскаленный ствол новый снаряд, коротким зуммером известив о готовности к стрельбе. Третий выстрел – и он сможет нагнать Магнебода, ведущего его рыцарское знамя, чтобы успеть занять в нем должное положение. Он должен находиться на острие копья, чтобы быть первым, кто шагнет в пролом крепостной стены, чтобы никто потом не мог сказать, будто маркграф Туринский укрывался где-то в тылу, когда его рыцари выжигали оплот ереси!..

Третьего рыцаря не было. Гримберт заставил «Золотого Тура» мотнуть тяжелой, как барбакан[47], головой, пытаясь разглядеть того, но тщетно. Неужели успел сманеврировать, пока «Тур» разбирался с его собратьями? Зайти в тыл? Отступить? Необычайная прыть для столь никчемной машины! Но даже если какое-то еретическое богопротивное чудо помогло ему выйти из сектора огня, едва ли он продлит этим свое существование более чем на пять секунд.

Радар медлил еще две томительные секунды, прежде чем обновить показания, но даже после этого все отметки в визоре остались на своих прежних местах. Вот клин туринских рыцарей, размеренно движущийся по направлению к Арбории, вот приотставший Магнебод на своем «Багряном Скитальце», вот угадываются порядки наступающей пехоты…