Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы
- Автор: Баскирк Эмили Ван
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1340-9
- Переводчик: Светлана Владимировна Силакова
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы». Краткое содержание книги:
Сам Тынянов, впоследствии автор исторических романов, тоже тяготел к «очень маленьким» формам и находил, что писать такие вещи «очень трудно»[392]. На требования, которые предъявляют к писателю малые формы, Гинзбург указывает в рецензии на роман Дмитрия Лаврухина «По следам героя» (1930), первая половина которого состоит из отрывочных записей героя: «Можно переварить скуку трехтомного романа, но в трехстрочной записи скука непереносима»[393]. Сама Гинзбург, чаровавшая слушателей своими афоризмами и остротами, полагала, что именно в крупных формах у нее ничего не получится, и сознавалась: «Я уверена и сейчас, что ‹…› провалилась бы сразу на фабуле и вообще на связках»[394].
В 20‐е годы в СССР многим казалось, что в состоянии кризиса находятся все литературные жанры и институты, а не только роман. В 1924 году Борис Эйхенбаум отметил: «Литературы нет – есть только писатели, которых читатель не читает»[395]. Гинзбург с ее особой творческой этикой и ориентацией на слово не видела в октябре 1925 года, оглядываясь вокруг, ни одного прозаика-единомышленника, который работал бы «над выжиманием из каждого слова наибольшей силы выразительности». Вместо этого, писала она, они заняты коллекционированием языковых курьезов или подражанием им, будь то «фольклорная стилизация» или неграмотный синтаксис и лексикон рабочих, пытающихся приспособиться к новой советской реальности (она упоминает Михаила Зощенко). Она сожалеет о заразительном дилетантизме, который, на ее взгляд, достиг наивысшего выражения у Ильи Эренбурга («сукиного сына», как она его назвала) в мелодраматической вещи «Любовь Жанны Ней» (1924)[396]. Этот дилетантизм вызывает у Гинзбург удивление и досаду:
Чем они пишут, эти люди без языка, без стиля, без характеров, без фантазии!
Они в сущности простодушные мальчики, хотя воображают, что мудры как змии, потому что теоретики натаскали их на несколько никому не нужных «стернианских» трюков.
Что они понимают в таких вещах, как работа Толстого в архивах, как записные книжки Гонкуров, как авторские штудии, длившиеся годами, как упорное накопление внелитературного материала, которым одевается всякий роман, как размах большой формы – как книга, которая пишется 10 лет![397]
Идеал Гинзбург – толстовский роман, опирающийся на скрупулезную подготовительную работу и серьезные исторические исследования. Толстой в письме Леониду Андрееву в 1908 году (которое цитировал Шкловский) рекомендовал Андрееву, который тогда уже пользовался популярностью как писатель, избегать «желания быть особенным, оригинальным, удивить, поразить читателя», а также поспешности: «Она и вредна, и, кроме того, есть признак отсутствия истинной потребности выразить свою мысль»[398]. То, что Гинзбург упоминает о необходимости накапливать внелитературный материал, побуждает предположить, что ведение записных книжек, возможно, отчасти было для нее подготовительной исследовательской работой романиста.
Гинзбург, также вслед за Толстым, не приемлет художественный вымысел в современной прозе. Толстой, подаривший человечеству столько незабываемых вымышленных персонажей, событий и целых объемных миров, в 1905 году предрек отмирание художественного вымысла: «Мне кажется, что современем [sic] вообще перестанут выдумывать художественные произведения. Будет совестно сочинять про какого-нибудь выдуманного Ивана Ивановича или Марью Петровну. Писатели, если они будут, будут не сочинять, а только рассказывать то значительное или интересное, что им случилось наблюдать в жизни»[399]. Толстой усомнился, что у художественной литературы есть будущее, и предположил, что было бы честнее и порядочнее сообщать о своих наблюдениях прямо, а не при посредничестве художественного вымысла.
Гинзбург, совсем как поздний Толстой, находит художественный вымысел чем-то постыдным. В 1933 году она передает разговор с поэтом Николаем Олейниковым на эту тему: «Мы говорили долго о непостижимости того, как писать прозу. Уже ничего не может быть постыдней как написать: такой-то подошел к столу и сел. И вообще все существующие способы изображения человека – навеки скомпрометированная фикция»[400]. Здесь она употребляет слово «фикция» в смысле «фальсификация», но применение приемов художественной литературы казалось ей особенно «скомпрометированным» способом изображения действительности. В следующем году негативное отношение Гинзбург к художественной литературе только окрепло: «Выдуманные люди и ситуации ‹…› внушают мне некоторое отвращение»[401].
392
Из письма Тынянова к Шкловскому от мая 1927 года, цит. по: Тоддес Е. А. Неосуществленные замыслы Тынянова // Тыняновский сборник: первые Тыняновские чтения. Рига: Зинатне, 1984. С. 43–44. Рассматривая эти неосуществленные планы, Тоддес поясняет, что «речевой установкой» малых форм Тынянова была запись в записной книжке. Он исходит из постулата, что для Тынянова была важна не величина текста, а скорее тот аспект, что зарисовка размывала границы между черновиком и окончательным текстом. Благодарю Ксению Кумпан за то, что она обратила мое внимание на эту публикацию.
393
ОР РНБ. Ф. 1377. Гинзбург ЗК V (1929–1931). С. 173. Фраза подчеркнута автором (я передаю ее подчеркивания курсивом).
394
ОР РНБ. Ф. 1377. Гинзбург ЗК VIII-2 (1932). С. 11.
395
Эйхенбаум Б. В поисках жанра // Русский современник. 1924. № 3. С. 228–231. Меж тем Замятин, со своей стороны, заявил: «Русская литература за последние годы – это Питер Шлемиль, потерявший свою тень: есть писатели – и нет критиков. Формалисты все еще не рискуют производить операций над живыми людьми и продолжают препарировать трупы» (Замятин Е. Новая русская проза // Замятин Е. Собр. соч.: В 5 т. / Сост. Ст. Никоненко и А. Тюрин. М.: Русская книга, 2004. С. 125).
396
Ср. мнение Тынянова, что Эренбург «легко» слагает свои романы, высказанное в статьях «Промежуток» (1924): «Иногда кажется, что это не писатель, а сама инерция написала рассказ» (С. 169); Литературное сегодня (1924) // Поэтика. История литературы. Кино (1977). С. 153–155.
397
ОР РНБ. Ф. 1377. ЗК I (1925–1926). С. 100–101, запись не датирована, но ее окружают записи от октября 1925 года. Часть этой записи была опубликована (Гинзбург 2002. С. 23). В этой записи Гинзбург отмечает, что самый многообещающий современный прозаик – Замятин, но «он не большой писатель», он пишет хорошо только потому, что подражает Николаю Лескову. Она также хвалит современную поэзию Николая Тихонова и Бориса Пастернака. Упоминание о мудрых змеях – отсылка к Евангелию от Матфея 10: 16 «будьте мудры, как змии», а также к пушкинскому «Пророку» («жало мудрыя змеи»). Связь между Пушкиным и Матфеем прослежена в: Wachtel M. A Commentary to Pushkin’s Lyric Poetry 1826–1836. Madison: University of Wisconsin Press, 2011. P. 26.
398
Шкловский В. Третья фабрика. Letchworth, UK: Prideaux Press, 1978 (репринт. изд. советского изд. 1926 года, выпущенного Артелью писателей «Круг»). С. 82–83. Оригинал письма: Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: В 90 т. М., 1953–1958. Т. 77. С. 218–220.
399
Цит. по: Эйхенбаум Б. В поисках жанра. С. 230.
400
ОР РНБ. Ф. 1377. ЗК VIII (1933), 19–20.
401
Неопубликованный отрывок, временно помещенный в папку с разнородными рукописями 1920–1930‐х годов (ОР РНБ. Ф. 1377). Гинзбург добавила к этому фразу, которую позднее зачеркнула: «Есть форма рассказа, в широком понимании, – то-есть выдуманной истории, – невозможная сейчас, потому что неизвестно зачем и как выдумывать».