Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Равным образом, не могло не привлечь внимание критиков то, что акция была не только срочной и провокативной. Еще и комплексной. В ноябрьском номере журнал «Посев» опубликовал фрагмент гроссмановской повести[104].
Зачем понадобилась — нетрудно было догадаться. В два приема: по аналогии.
Сначала угадывался modus operandi. Даже те, кто не помнили или вовсе не знали о четырнадцатилетней давности скандале в связи с Дудинцевым, вряд ли забыли другие, аналогичные и тогда совсем недавние. Это посевовские же публикации Гинзбург, Войновича, Твардовского, Некрасова и Шаламова. Серия ударов, ассоциировавшаяся с заменой новомирского главреда.
Прагматику серии ударов и обозначило — достаточно четко — отстранение Твардовского от должности. А коль скоро строптивый главред отстранен, легко угадывался объект новой атаки, уже не относящейся к «Новому миру». Торопливость редакции журнала «Грани» можно было объяснить только стремлением успеть с гроссмановской публикацией к солженицынскому триумфу. Присуждению Нобелевской премии.
Литературная репутация Солженицына устойчиво ассоциировалась с пресловутой «лагерной темой». Причина, разумеется, не только в дебютной повести, вскоре принесшей автору мировую известность.
К 1970 году за границей опубликована еще одна солженицынская повесть, тоже связанная с «лагерной темой». И — практически одновременно — роман той же тематики[105].
Иностранные читатели полагали, что Солженицын первым из советских писателей открыл «лагерную тему». Но в ноябре 1970 года выяснилось: к ней обращался и Гроссман. Причем раньше, нежели будущий нобелевский лауреат.
Легко угадывалась также причина, обусловившая наличие провокативной компоненты в срочной и комплексной акции. Указанием правообладателя блокировались инициативы других издателей, если б кто пожелал опубликовать гроссмановскую повесть, которую издательство «Посев» не планировало распространять — после того, как был оспорен солженицынский приоритет в области «лагерной темы».
Обсуждение прагматики срочной, провокативной и комплексной акции было заведомо невозможно в эмигрантской периодике. Это непременно подразумевало бы инвективы в адрес издателя. Скажем, коллаборацию с КГБ. Дерзнувшие хотя б намеком обозначить подобного рода обвинения многим рисковали. Никаких доказательств нет, лишь подозрения, значит, ближайшая перспектива — судебное преследование, а в итоге потеря работы и т. д.
Эмигрантские критики выбрали другой вариант. Пресловутое «замалчивание» гроссмановской повести. Ну а подозрения вскоре подтвердились.
Указание обладателя прав на публикацию гроссмановской повести вроде бы подразумевало скорое переиздание, а также переводы на иностранные языки. Однако и на русском книга не была издана в 1971 году. И в следующем тоже.
До переводов на иностранные языки дело вообще не дошло. И только в 1973 году издательство «Посев» выпустило новый тираж повести[106].
Предположим, лишь тогда и разошелся первый тираж. Так ли, нет ли, можно спорить, но бесспорно очередное хронологическое совпадение: в 1973 году началась публикация самой известной книги Солженицына — «Архипелаг ГУЛаг»[107].
Заглавие обозначало тематику и проблематику новой книги нобелевского лауреата. ГУЛаг — аббревиатура, забытая к 1973 году, но Солженицын напомнил о ней читателям. Речь шла о Главном управлении лагерей НКВД СССР.
Издание книги оказалось событием мирового значения. Впервые советский литератор столь дерзко противопоставлял себя правительству страны. И на то была особая причина.
Как известно, КГБ — по заданию ЦК партии — вел постоянное наблюдение за Солженицыным. Летом 1973 года была арестована одна из его тайных помощниц, машинистка, у которой изъяли черновой вариант книги. После допроса она повесилась. Тогда автор и санкционировал публикацию в парижском издательстве YMCA-PRESS, куда заранее тайно отправил копию беловой рукописи.
Акция было именно ответом Солженицына. Что он и подчеркнул в предисловии: «Со стеснением в сердце я годами воздерживался от печатания этой уже готовой книги: долг перед еще живыми перевешивал долг перед умершими. Но теперь, когда госбезопасность все равно взяла эту книгу, мне ничего не остается, как немедленно публиковать ее».
В советской периодике нобелевскому лауреату, инкриминировали предательство. «Измену родине», если следовать юридической фразеологии.
104
Гроссман В. Природное стремление человека к свободе неистребимо // Посев. 1975. № 7. С. 53–55.
105
См., напр.: Солженицын А. И. Раковый корпус: Повесть: Ч. 1, 2. Frankfurt/ Main: Посев, 1968; Он же. В круге первом. N. Y.: Harper & Row, 1968.
106
Гроссман В. С. Все течет… Frankfurt/M: Посев, 1973.
107
Здесь и далее цит. по: Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛаг, 1918–1956. Опыт художественного исследования. Paris: YMCA-press Cop., 1973.