Избранные произведения. III том

— Чего же, собственно?

— Боюсь до тошноты, — продолжал Рамчандра. — Боюсь — прошу прощения за резкость-буквально до усрачки. Ведь слова — это очень серьезно.

Собственно, это все, что у нас есть.

— Чего же все-таки ты так боишься, Рам?

— От Земли нас отделяет пропасть в тридцать один световой год.

Никто из землян не посещал эту систему до нас. А здешние туземцы говорят по-английски!

— Какой же это английский!

— Семантика и словарь молодых ндифа по меньшей мере процентов на шестьдесят совпадают с современным английским. — Голос Рамчандры при последних словах дрогнул-то ли от страха, то ли от облегчения, вызванного долгожданной возможностью выговориться.

Переменив позу, Тамара плотнее сомкнула колени и призадумалась.

Слова ндифа одно за другим всплывали в сознании, и каждое со своей английской тенью — тенью, лишь как бы ожидавшей пролития лучика света, дабы проявиться воочию. Но ведь это же явный бред, настоящий делирий! Ей не следовало вслух называть Рамчандру параноиком — диагноз, похоже, вполне верен. Он определенно нездоров. Долгие недели полной замкнутости в себе, а теперь вот столь разительная перемена: возбуждение, словоохотливость, исповедальная откровенность. Типичные симптомы душевного расстройства. Да это же настоящая мания — углядеть английскую основу в языке аборигенов-инопланетян! Тоже мне гений-одиночка! Одиночка?.. Один — оно, два — туо, три — ти…

— Все женские имена, — мрачно подлил масла в огонь Рамчандра, — кончаются на «а». Это космическая константа, установленная еще Генри Райдером Хаггардом. Мужские же никогда не кончаются на «а».

Никогда.

Голос Рамчандры, такой бархатистый, все еще подрагивающий от волнения, разом смешал ей все мысли.

— Послушай меня, Рам!

— Да? — Он молча ждал продолжения — стало быть, слышал не только себя самого, как обычно бывает с параноиками.

И Тамара не решилась задать вопрос, готовый было сорваться с кончика языка, — уж не разыгрывает ли он ее, не затеял ли от скуки эдакую изящную мистификацию? Непристойно на подобную откровенность отвечать обычными бабьими ужимками да экивоками. Не зная, что сказать, Тамара замешкалась, и затянувшуюся паузу первым нарушил собеседник:

— Я заметил это уже с неделю назад, Тамара. Сперва в синтаксисе, но это были только цветочки. Случайные совпадения, твердил я себе поначалу, ведь быть того не может. Но совпадения перли из всех щелей, открывались в каждом новом слове, и я поднял руки. Я капитулирую, Тамара. Это так, мы имеем здесь дело пусть с искаженным, но настоящим английским.

— А как же язык стариков?

— Нет, нет, там дело другое, — скороговоркой ответил Рамчандра, и голос его вдруг потеплел. — Язык стариков сам по себе — по крайней мере во всем, что отличает его от говора молодежи. Однако же…