Избранные произведения. III том
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Ирина Алексеевна Тогоева
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. III том». Краткое содержание книги:
Урсула Ле Гуин повлияла на таких маститых писателей, как Салман Рушди, Дэвид Митчелл, Нил Гейман и Иэн Бэнкс. Ей неоднократно присуждали «Хьюго», «Небьюлу», «Локус» и Всемирную премию фэнтези. В 2014 году ее наградили Национальной книжной премией за выдающийся вклад в американскую литературу.
Содержание:
Порог
Глаз цапли
Резец небесный
Лавиния
Рассказы (сборник)
Морская дорога (новеллы, сборник)
Время, занятое жизнью (эссе, сборник)
Пришелец посадил меня в клетку, запер дверцу и наполнил кормушку отвратительной несъедобной пищей. Затем, глядя на меня, встал на две ноги.
Лицо пришельца очень подвижно, но если он говорит при помощи лица — я не в силах понять его, это слишком чуждый язык. А тело его всегда укрыто большим куском рогожи, словно у старой вдовы, принявшей Обет Молчания. Но я уже привык к огромным размерам своего мучителя и к его угловатым конечностям, которые, как мне сначала показалось, изображали постоянный поток бессвязных и неразборчиво произносимых фраз, жуткий, бессмысленный танец, подобный движениям слабоумного. В конце концов я понял, что все движения пришельца не бессмысленны и целенаправленны. С такой точки зрения я увидел нечто большее. Слов здесь не было, хотя некий язык общения присутствовал. Я смотрел на наблюдающего за мной пришельца, и все его тело выражало злобную печаль, что было ясно как Стансы Сембрия. Та же неопределенная неподвижность, согнутость, воплощение крушения надежд. Ни одно слово не явилось мне совершенно определенно, и все же существо дало понять, что оно переполнено негодованием, сожалением, раздражительностью и разочарованием. Что ему ужасно надоело пытать меня и он просит помощи. Я уверен, что понял пришельца. И попытался ответить. Я попытался сказать: «Чего же ты хочешь от меня? Только скажи, чего же ты хочешь», — но я был слишком слаб, чтобы говорить четко, и он не понял меня. Как и никогда не понимал.
И теперь мне придется умереть. Мучитель, конечно же, придет посмотреть, как я умираю, но он все равно не поймет последний танец, который я станцую, — танец смерти.
Тропики желания
Тамара предполагала застать Рамчандру за работой на свежем воздухе, но нашла в хижине, где он, на вид изможденный и в холодном поту, распластался на узкой койке.
— Извини, Рам. Я за последними детскими снимками.
— Пошарь в рундучке.
Указательный жест, которым он сопроводил свои слова, был столь вялым, столь нетипичным для обычного его состояния, что гостья не на шутку встревожилась:
— C тобой все в порядке?
— Бывало и лучше.
Для Рама признание в немощи было равносильно потере лица, но Тамара не отставала, упорно ждала, и он принужден был добавить:
— Диарея.
— Что ж ты раньше-то молчал?
— Шутишь?
Стало быть, Боб все-таки ошибается — Рам тоже не лишен чувства юмора, пусть и несколько своеобразного.
— Я справлюсь у Кары, — сказала Тамара. — Должно же у них найтись что-нибудь для подобных случаев, хотя бы для малышей.
— Что угодно, кроме взбитых сливок да дохлых мышей, — слабым эхом откликнулся Рамчандра, и она невольно рассмеялась — описание вышло весьма точным: основной пищей для ндифа служили бескостная плоть поро да приторно сладкие муссы из плодов ламабы.
— Старайся как можно больше пить. Я принесу еще воды. А ломокс что же, не помогает?
— Там уже не осталось, чему помогать. — Похлопав себя по животу, Рама поднял на Тамару грустный взгляд своих больших агатово-темных глаз. — Хотелось бы и мне оставаться здесь таким цветущим, — добавил он, — как Боб, например.
Последнее замечание застало гостью врасплох. Она ожидала чего угодно: отпора, отчуждения, резкости — но никак не подобной прямоты. Это выбивало почву из-под ног, и ответ получился несколько невпопад:
— О, да, Боб… Он… Ну, он вполне счастлив здесь.
— А ты, ты сама?
— Уже по горло сыта таким счастьем, даже ненавидеть начинаю все это. — Медленно покачав за горлышко глиняный грубой лепки кувшин, Тамара уточнила: — Ну, не то чтобы и впрямь ненавидеть… Здесь ведь так красиво. Просто… просто на душе отчего-то кошки скребут.
— И жрать к тому же абсолютно нечего, — с горечью подсказал Рамчандра.
Тамара вновь рассмеялась и, прихватив посудину, отправилась к ручейку, журчавшему в двух шагах от хижины. Кругом все сияло и благоухало под жарким полуденным солнцем: вековые ламабы радовали глаз пурпурными переливами на могучих стволах, дымчатой голубизной листвы и чуть тронутой багрянцем охрой зрелых плодов; ручей, стыдливо прикрываясь призрачной пенной вуалью в буроватой песчаной постели, вел свой нескончаемый незамысловатый мотив. Но всем этим красотам Тамара предпочла сумеречную хижину с угрюмым и хворым лингвистом.
— Да не переживай ты так, Рам, — посидев по возвращении еще немного, сказала она на прощание. — Я непременно раздобуду что-нибудь у Кары или у кого-то еще.