Жар под золой
- Автор: фон дер Грюн Макс
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Николай Николаевич Бунин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жар под золой». Краткое содержание книги:
Когда все было сделано, к полнейшему удовольствию заказчика, он выставил нам сверх положенного два ящика пива, а мне за комету вручил двадцать марок. Он спустился по лесенке в склеп и осмотрел его при свете нашего газового фонаря. Он был доволен, даже растроган.
Целый год еще наша бригада со смехом вспоминала этот «специальный заказ»...
По пути мне встретилась старушка в широкополой шляпе, с трудом передвигавшаяся на костылях. Подняв костыль, она возмущенно показала на мою сдвинутую на затылок фуражку:
— Молодой человек, если уж вы здесь сторож, то следите и за тем, чтобы дети не раскидывали лопатками гравий!
И если до этого старушка шла с трудом, то теперь она энергично зашагала, опираясь на костыли, к водоразборной колонке.
Многие обращаются ко мне за советами, как лучше оформить могилу, какие и как посадить цветы. Молодежь жалуется на стариков, старики на молодежь, на молодых матерей, которые нынче совсем не занимаются воспитанием своих детишек, потому что сами невоспитанные. Охотнее всего старики запретили бы водить детей на кладбище.
Первое время я удивлялся, что особая обстановка формирует и особое поведение и что меня это, как ни странно, нисколько не смущало.
Во время погребения я обычно держал наготове корзину, из которой провожающие брали цветы и бросали в могилу; к моему инвентарю относились также ящик с землей и лопатка на длинном черенке. Однажды после похорон, когда вся процессия направилась к главному выходу, со мной заговорил молодой пастор.
— Привыкли? — спросил он.
Я кивнул.
— Это хорошо. Я знаю, что мы можем на вас положиться во всех отношениях.
Тут я отважился спросить его, почему он стал пастором, именно он, с его необычными взглядами, непринужденными манерами, откровенностью в общении с людьми.
Его бакенбарды казались мне потешными.
Улыбнувшись, он поковырял в земле лопаткой...
— Не знаю, что вы понимаете под взглядами, господин Штайнгрубер, но пастор образца прошлого века давно мертв, тот пастор был подданным немецкого кайзера, потому что кайзер был и главою нашей церкви, как папа римский главою католиков, вы, как старый социал-демократ, хорошо это знаете... Да, много тому есть причин, господин Штайнгрубер: хотя бы та, что во время учебы у меня не было выбора, или та, что я родом из религиозной семьи, где Библия все еще почиталась книгой книг, или же потому, что у меня слепая сестра, — много наберется причин, но истинная, пожалуй, в том, что я считаю смерть серьезным делом, очень серьезным.
— Моя мать тоже всегда это говорила, а она не стала священнослужительницей, — сказал я.
И пастор пошел к воротам. Его талар[5] развевался на ветру.
В следующее воскресенье мы с Хелен поехали в Унну, расположенную в двадцати километрах от нашего города; послонялись по кварталу в районе Кенигсборн, где находился дом Обермана, хотели было вызвать его звонком, но, так и не решившись, повернули обратно.
Дома я отыскал его фамилию в телефонном справочнике — адрес совпадал, — снял трубку и набрал номер; Хелен стояла рядом, дрожа от волнения и не зная куда девать руки.
Его голос я узнал сразу.
— Извините, пожалуйста, это господин Оберман?
— Да, я Оберман. Кто говорит?
— Можно попросить Клаудию?
— Клаудию? Какую Клаудию, вы, наверно, ошиблись...
— Клаудию Штайнгрубер, — сказал я и весь напрягся.
— Вы меня с кем-то путаете, никакой Клаудии Штайнгрубер здесь нет.
— Вы живете на... — попытался я продолжить разговор.
— Послушайте, нет здесь Клаудии, и никакой Штайнгрубер я не знаю. Всего хорошего. — И он повесил трубку.
Вот и все. Теперь, конечно, мне нельзя показываться на глаза этому Оберману, иначе он что-нибудь заподозрит. Однако голос его звучал уверенно, отвечал он без колебаний.
— Что же будем делать? — спросил я жену.
Усевшись в гостиной, Хелен смотрела в окно.
— Надо пересадить сиреневый куст, — сказала она. — Он совсем открыт, при сильном ветре может сломаться, жалко сирень.
«Что с ней происходит? — подумал я. — Она говорит не то, что должна мне сказать».
5
Верхняя одежда протестантского священника.