Жар под золой

Лишь один-единственный раз мне пришлось работать на кладбище по специальности. Я и еще трое каменщиков получили заказ: вырыть котлован для четырехместного склона и выложить его глазурованным клинкером. На место будущего склепа были чьи-то заброшенные могилы, однако со времени погребения прошло более двадцати пяти лет, никто из близких родственников умерших не возобновил аренду на участок, и он перешел обратно в распоряжение кладбищенского комитета.

Сроку дали три дня, пришлось вкалывать по шестнадцать часов в день. В земле мы натыкались на кости, попался даже череп, которым коллеги вздумали было поиграть в футбол, но Франк пресек это. Почистив череп, он принес его домой и напугал Габи; в тот же вечер она выбросила череп в мусорный бак, завалив поверх ведром отбросов, чтобы не обнаружили соседи.

Дно котлована залили бетоном, слоем в десять сантиметров, затерли пол; для перекрытия доставили готовые плиты из легкого бетона с вделанными железными кольцами, чтобы удобнее было поднимать, когда придется опускать очередной гроб. Только мы начали любоваться завершенной работой, как приехал заказчик, известный врач-гинеколог, и попросил покрасить изнутри все перекрытие, то есть потолок склепа, в синий цвет. Когда мы и с этим справились, он попросил нарисовать на синем потолке золотые звезды. Франк сбегал к маляру, одолжил трафарет и намалевал звезды. Мы решили, что теперь-то уже все, но заказчик высказал еще одно пожелание: нарисовать среди звезд золотую комету. Пока я малевал ее как одержимый, коллеги, сидя на мокром бетонном полу склепа, следили за моей работой и пели детскую песенку: «Знаешь, сколько звездочек на небе...»