Жар под золой

— Что значит погореть, что ты этим хочешь сказать? — быстро спросил он.

— Бальке, не прикидывайся глупее, чем дозволено полицией. Я забираю ящики с пистолетами у незнакомых мне людей и отвожу эти ящики людям, которых тоже не знаю. Все, хватит...

— С пистолетами? — Он спросил это так, будто здорово испугался. Значит, Франк был прав, Бальке решил притвориться дурачком. — Ты сказал, с пистолетами? — выкрикнул он в трубку. — Откуда тебе вообще известно, что в ящиках?.. Пистолеты, боже мой, если это обнаружится, моей доброй репутации крышка!

— Я просветил ящики на рентгене у зубного врача. Забери завтра же, или я привезу их тебе в контору.

— Лотар! Штайнгрубер! Я не желаю с этим связываться! — разволновался он. — Не вези их в контору, я пришлю за ними! Лотар, Штайнгрубер, подумай хорошенько... Ну чем ты будешь заниматься, чем, спрашиваю? Целыми днями торчать дома? Ну где ты еще найдешь работу?

— На кладбище, — ответил я и положил трубку.

В коридоре стояла Хелен. Она уже переоделась и была готова к выходу.

Приехав в центр города, я поставил машину у стройплощадки дортмундского метро. Парковаться там запрещалось, но я рискнул: машина зато была в безопасности. Жена взяла меня под руку и вместо того, чтобы направиться в сторону Мюнстерштрассе или Брюкштрассе, где были расположены кинотеатры, мягко, но настойчиво повела меня к Старому рынку и усадила там на скамью.

— Позвони младшему Швингхаммеру в Хаген, — сказала Хелен, не отпуская моей руки. — Ведь они очень дружат. Спроси его прямо, не знает ли он, что с ней, не могла же она бросить его так, как нас.

— Наверно, тоже написала ему письмо. Когда собираешься удирать, не будешь же об этом трезвонить. — Было тяжко в этот душный вечер сидеть на скамейке в центре города и глазеть на прохожих. — Пойдем, у нас в саду прохладнее.

— Подожди, Лотар. Так с ума сойдешь, нельзя же сидеть сложа руки и ждать. Ищи ее.

— Где ее искать, Хелен? Где? Я готов хоть на край света идти, если б знал, что она там.

— Ищи ее, — повторила Хелен.

Мы медленно пошли к стройплощадке метро, где оставили машину. Переходя через Вестенхельвег, я сказал:

— Хелен, может, это сейчас ни к чему, но я все-таки скажу. Помнишь, мы застряли в одной деревне, возле Унны, когда там было шествие стрелков?

— Да ну тебя. Ты что, вспомнил того типа, который мочился на ходу? Этой сцены я никогда не забуду. Божественная была картина.

— Нет, я не про него. Помнишь «короля стрелков», толстяка, который восседал на повозке рядом с дородной теткой, «королевой»?

— Конечно. Он мне все воздушные поцелуйчики посылал, когда я высунулась из окна машины... Да, картина была... Все в таких красивых зеленых костюмах, все шагают в ногу, кроме пьяных... А почему ты спросил?

— Недавно я встретил его в Кёльне, а потом еще раз, здесь в городе, в тот день, когда мы с Роландом ходили в пивную.

— Ну и что? — Хелен недоуменно пожала плечами. — Мало ли кто где бывает.

— Но в тот же день, когда он был здесь, Клаудия выступала со своими подружками на Старом рынке... И в Кёльне я его видел в тот день, когда ездил за ящиками для Бальке...