Я уйду с рассветом [Vi salverò/Once More Into the Breach]

Я выдохнул, осознав, что все это время сдерживал дыхание. Люгер вернулся в кобуру.

— Сюда, — прошептала Шарлотта.

Я последовал за ней вверх по винтовой лестнице. После кратких вспышек света тьма казалась еще более непроницаемой, и мне приходилось идти, ощупывая стены узкой шахты. По мере того как мы поднимались, чернота переходила в полумрак. Лестница повернула еще раз и закончилась.

— Где мы?

Лунный свет, проникавший сквозь круглое окошко под потолком, падал на ряды полок, забитых документами.

— Это архивы, — пояснил я.

Пробравшись между стеллажами, я обнаружил на другом конце комнаты дверь, забранную железной решеткой, и толкнул ее, приготовившись услышать скрежет. Но петли были хорошо смазаны. Открытая дверь в конце помещения вела в залитый луной внутренний дворик. Шарлотта двинулась туда. До меня долетели скрип сапог по гравию и какой-то шорох. Я остановил девушку, взяв ее за локоть.

Мы оба замерли, когда двое немецких солдат переступили через порог. Шарлотта стояла на краю густой тени, в пределах видимости любого, кто заглянул бы внутрь. Я напрягся, ожидая окрика, клацания оружия, — но ничего не произошло. Солдат встал к нам спиной и закурил сигарету. Он выкинул спичку, мурлыча что-то себе поднос, и глубоко затянулся, прежде чем выпустить дым.

Как только немец снова принялся напевать, я достал люгер и передал его Шарлотте. Она взглянула на меня, округлив глаза, и показала, что держит наготове свой кольт. Но я покачал головой и дал знак сохранять молчание. Я прокрался через комнату, снимая с себя ремень, — фальшивое пение немца заглушало звук трущейся о материю кожи. Я продел конец пояса через пряжку и намотал другой конец на кулак.

Солдат был ниже меня ростом, но довольно крепкий. Он насторожился — то ли от шума, то ли от ощущения, что кто-то находится рядом, — и повернул голову в тот момент, когда я напал на него. Глаза на его круглом лице, изрытом оспинами, расширились. Я набросил петлю ему на шею и с силой затянул ее. Немец не успел издать ни звука. Сигарета, падая, обожгла мне руку.

Я потащил солдата внутрь помещения, затягивая ремень у него на шее. Он принялся размахивать руками, силясь вцепиться мне в лицо, и навалился на меня всем телом. Я оступился и уперся в стену. Когда солдат попытался достать оружие, я намотал ремень на левую кисть и перехватил его руку — но ему все-таки удалось выхватить пистолет из кобуры. Хотя я до хруста стиснул его запястье, он не сдавался.