Я уйду с рассветом [Vi salverò/Once More Into the Breach]

Я наставил люгер на первого солдата. Тем временем он успел заслать патрон в патронник и направить оружие на меня. Мы уставились друг на друга поверх пистолетных дул. Было видно, что он с трудом терпит боль.

Крики и стук сапог по каменному покрытию отвлекли моего противника: он повернул голову, и ствол его оружия чуть опустился. Я отпрыгнул в сторону и выстрелил. Он автоматически нажал на курок, но пуля благополучно пролетела мимо меня. Нацист замертво привалился к стене, а я забрал его пистолет и пистолет второго солдата, сорвав с них кобуры с запасом сверкающих девятимиллиметровых патронов.

Я перешагнул через трупы и оказался в крытой галерее. В церкви ярко горели свечи, дворик заливал свет, проникавший через церковные окна. Когда темные силуэты проходили мимо дверного проема на другом конца галереи, я нырнул за арку. Прибежавшие немцы звали товарищей. Когда ответа не последовало, я услышал растерянность в их голосах. Затем они, похоже, притаились.

Оставаясь вне поля зрения солдат, я пригнулся и засунул оба пистолета сзади за пояс. Потом вытащил, не сводя взгляда с арок, магазин из люгера и зарядил его восемью патронами из трофейной кобуры. Силуэт, отделившийся от темной стены, начал перемещаться от арки к арке на другой конец дворика. Легкое шуршание выдало другого, приближавшегося с ближнего края галереи. Они окружали с двух сторон, и я не мог допустить, чтобы меня взяли в кольцо.

В этот момент ночную тишину разорвал грохот стрельбы.

— Scheisse![59] — Силуэт, стоявший в арке напротив моей, распрямился и стал махать в сторону церкви. Я вставил обойму, щелкнул затвором, досылая патрон. — Zurücrberommen! Komme…[60]

Две пули, посланные из моего люгера, пронзили ему грудь и оборвали команды на полуслове. Я высунулся из-за каменной арки и трижды выстрелил в выступившего в лунный свет второго солдата, пока он недоуменно озирался. Немец крякнул и свалился.

Пригнувшись, я побежал вдоль стены под покровом густой тени. Когда я достиг церкви, стрельба прекратилась. Я выглянул из-за угла и с облегчением вздохнул от представшего моим глазам зрелища.

Шарлотта, помогавшая аббатисе подняться, развернулась и направила мне в грудь кольт, как только я возник у входа. И тут же, выдохнув, спрятала оружие в потайную кобуру. Едва я оказался на свету, ее глаза расширились:

— Рис! Ты ранен! — Она встала с коленей и поспешила ко мне.

Я жестом остановил ее. Мои руки, покрытые бурыми пятнами крови, слегка дрожали. Усталость накрыла меня тяжелым покрывалом.

— Кровь не моя. Это ты позаботилась о часовых?