Юная Спасительница (СИ)
- Автор: Daria_Snow_
- Язык: русский
- Жанр: Пост-апокалипсис
Электронная книга - «Юная Спасительница (СИ)». Краткое содержание книги:
Он выжидающе скользит взглядом по моему лицу. На миг мне сдается, что он всецело поглощен возникшими от прочной концентрации морщинами, выстланными в области бровей, рта.
Срывающиеся с места новообращенные прокладывают путь к замершей мне, однако звонкий хлесток цепей в очередной раз напоминает, что им не суждено осуществить поставленную задачу.
— Скажи начистоту, кого ты видишь.
Инстинкт заставляет трепетаться. Энди продолжает говорить о необходимости всмотреться в их глаза. Зрением выхватываю лоскуты бледно-фиолетовой кожи из-под рваного отрепья. Следуя совету, умудряюсь приметить особенности их взгляда. Глаза или плавают в лужах крови, или практически белы. Зрачки едва ли не сливаются со склерой.
— Я вижу разлагающиеся тела без каких-либо признаков жизни.
Предполагаю, что Энди догадывался, какая реакция последует, но это не предостерегло его от крайней степени растерянности и огорчения.
— Остальные Спасители… Ниган. Они сказали то же самое.
— Потому что так и есть.
Я перестаю доказывать Энди, насколько наивным он выглядит. Небось хочет отличиться — остальные гипотезы отпадают сразу же, как он упрекает меня в видении этого мира черно-белым. Без оттенков, без другой палитры. Просто черно-белый. Словно этот человек желает предстать в собственных глазах непризнанного героя.
Не хочу бередить ничьи раны. В конце концов, все имеют право на свою точку зрения. Но следующая реплика этого Спасителя заставляет меня возразить без чуточки стыда.
— Дело не в ходячих. Люди и раньше проявляли жестокость, убивали. Но не все. Были и хорошие. Не вижу смысла опускаться до уровня палеолита — первобытные люди умом не блистали, — сообщает Энди и пожимает плечами. Становится удушливо жарко, и я без понятия, как по-прежнему держусь в теплой куртке. Почему-то накаленная среда вынуждает меня посчитать момент неподходящим для снятия верхней части гардероба. — Они даже не становят для нас угрозы.
Незатейливая мысль прокрадывается в закоулки сознания. Как же ты мне предлагаешь трактовать это, — больно восхищенным окрасом отдается суждение.
— Я понимаю, что гнилым трупам покумекать нечем, так что о их намерениях и речи быть не может, но не забывай, что именно из-за них не стало огромной части населения, — сладостная желчь отчетлива в сказанном, но я не жалею об этом. Мое сердце оборвалось, еще когда он сказал, что ходячие не выбирали такой участи и никому не желают зла.
Только сейчас до меня доходит, что мы стоим в эпицентре огражденного участка. И пусть мертвецы притянуты к месту, но Энди значительно напрягается, когда во время задумчивых брождений из угла в угол, — а также из крайности в крайность, — трижды натыкается на своих закадычных друзей, вдобавок дважды чуть не оказывается захваченным в их крепкие объятия.
— Души этих людей возможно заключены в разлагающиеся тела. А может, они все еще живы. Мы не знаем точно, но мне кажется это нечто в духе чумы: массово убивает, но мы можем найти лекарство.
— Ты не отрицаешь того, что они мертвы, — отзываюсь тихо, почти шепотом, что застывает в тягучем воздухе.
— Я хочу верить в лучшее. Разве мертвые ходят? Разве мертвые едят?
— Исходя из твоей логики, мы можем окончить их муки выс…
— Нет, Челси, — обрывает он беззастенчивым, топорным тоном. Наверное, резкое повышение интонации высвобождает в моем мозгу что-то, о чем я даже не подозревала.
В воспоминаниях всплывает целый бедлам. Пропитанные влагой глаза матери, когда она завуалированно прощается со мной, а через несколько часов превращается в одну из этих тварей, которая готова убить даже близкого; застывшие гримасы у мертвых Пейдж и Молли. И наконец задыхающийся от страха и боли Мэтт, даже не молящий, а приказывающий мне уносить ноги.
Чувствую себя обманутой. Энди говорит, что они не желают никому зла, при этом эти твари не щадят никого. Еще обиднее становится от того, что нашелся верящий в это человек.
— Дай-ка я тебе помогу кое-что понять, — моя оплетенная набухшими зелеными венами рука тянется к огнестрельному оружию. Сейчас мне это кажется настолько обыденным, что я даже не замечаю, когда в любой непонятной ситуации выхватываю пистолет. Если честно, меня это пугало бы, не жила бы я в кишащем ходячими мертвецами мире.
Сзади раздается поток знакомых голосов, которые я запросто игнорирую. Я неотрывно смотрю на обращенного Саймона. Это расплата за все. Тогда он едва не прикончил нас всех. Едва не прикончил моего отца. И зная из рассказов каждого, кто когда-либо видел мою ярость, я допускаю, что лицо наливается цветом спелой вишни. Мне следует опустить оружие, но я не могу.
Один из пальцев напряженно ложится на спусковой крючок. Все, как обычно, пытаются меня успокоить. Спасители заметно колеблются. Не спешат предпринимать чего-либо, как взывать к отцу.
Дерущие уши звуки. Пытаясь представить, чего я хочу этим добиться, не нахожу себе места от беспокойства. Сейчас воззрение всех и каждого устремлено на упыря, чью грудную клетку пронзили три пули. Живое существо элементарно бы начало истекать кровью, однако у мертвецов нет такого явления, как свертываемость крови.
— Три выстрела в грудь! Эта тварь все еще на ногах! — произвожу еще выстрел в область диафрагмы. — Они не полумертвые или полуживые и тем более не больные! Ходячие не спят, а плоть им не нужна для выживания! Они — ошибка природы, и если мы хотим выжить, нужно бороться за это. Бороться с этой заразой! — бросаю пистолет на землю. Все кругом размывается, кроме назначенного маршрута. Все обращаются ко мне: «Прекрати, Челси!» А я лишь гаркаю им в ответ, что они правы; пора прекращать.
Вынимаю кинжал. Не проходит и минуты, а я, очутившись вблизи непоколебимого Саймона, пронзаю его голову клинком. Голоса стихают. Меня попускает. В животе скручиваются внутренности в тугой узел. Оборачиваюсь себе за спину, и, о боги, лучше бы я этого не делала.
Отец постукивает битой по сетке забора, привлекая внимание не только людей, но и ходячих.
— Челсия! — свободной рукой указывает на место возле себя, как бы говоря: «Ты. Здесь. Сейчас».
***
— Господи, блять, с момента твоего прибытия ни дня не пройдет без происшествий, — оставляет биту на диване, а сам отходит к месту, где должен стоять телевизор или хотя бы журнальный столик, иначе нет смысла ставить диван.
Янтарный свет, исходящий от свечей, потухает, когда папа бесстрашно обхватывает горящий фитиль двумя пальцами. Папа снова изрыгает ругательства, и, по правде говоря, настолько озабоченным его редко можно увидеть. По крайней мере, я одна из немногих, посланных самими богами, кто может вывести отца из себя за считанные мгновения. Да и не жалуюсь.
— У тебя в рядах придурок, рьяно защищающий мертвецов.
— До тех пор, пока этот придурок согласен выполнять работу, я готов мириться с его личными убеждениями. Энди хороший парень, Челл, — заверяет он меня, но я-то знаю. Знаю, что из этого ничего хорошего не выйдет.
— Я уже встречала таких фриков. Они или умирали от рук тех, кого божили, или продолжали терять крышу в одиночестве.
И взаправду однажды я наткнулась на пару выживших, которые отказывались признавать ясные как день факты. Они в действительности полагали, что после смерти есть что-то еще, что неподвластно разуму. И следовательно их видению, у каждого из нас есть душа. Не хочу вдаваться в подробности и размышлять на такие темы, но из их рассказов стало быть ясно, что смерть приравнивается к спасению. Если ты хороший человек — тебе дорога в Рай, а всем ведомо, что лучше Рая места нет.
Не знаю, что с этой парочкой стало. Они просто верили в жизнь после смерти. А Энди не знает, во что ему верить, но заведомо решил, что ходячих можно ставить в один ряд с живыми людьми. Я на себе испытываю нехватку отдыха, когда голова становится арбузом и в очередной раз падает набок.
— И поэтому ты решила устроить представление? — набитый медикаментами шкафчик высится над стоящем у стены садовом стуле, который служит подставкой для табачного пепла.