Юная Спасительница (СИ)

— Нет, удивлен тем, что такая дурында схватывает все налету, — одна рука обвивается вокруг грудной клетки, а вторая ложится перпендикулярно ей, упираясь локтем в предплечье. Еще бы обхватить подбородок и насупить брови и будет копией какого-нибудь философа. Карл видимо пыжится, и о бинго!.. Секундно потирает подбородок, хмурит брови, после чего убирает конечности от лица. — А если серьезно, то мне не до шуток. Не сейчас.

— Да к чему серьезность? Мы ведь не на похоронах, — отмахнувшись, скрещиваю ноги, и из-за внезапности поступи Карлу, наверное, подумалось, что я собираюсь покинуть его. В спешке он хватается за мое плечо, которое не так давно было прострелено. Не то чтобы это болезненно, но определенно вызывает чувство дежавю. И незначительное содрогание. — Полегче, шериф, я никуда не ухожу. Не сейчас, — мы оба посмеиваемся с моей отсылки. Его улыбка согревает меня, ведь в наше время радостные события такой феномен…

Пожалуйста, лишь бы этот момент длился вечно.

Воззрение Карла опять наполняется стеклянностью, когда он отрывает от меня взгляд и предпочитает некую невидимую точку, вырисовавшуюся на стене, позади меня.

— У моего отца был хороший друг, по совместительству коллега, Шейн. Мы всей группой искали дочь Кэрол и мою подругу, Софию. — У Кэрол была дочь? Это весьма неожиданно. Думать не хочу о том, как ей тяжело пришлось после смерти дочери… — И когда мы ее нашли, Шейн тоже вышел из себя. Она была уже обращенной, запертой в сарае человека, который верил, что ходячие обычные больные и есть шанс их излечить.

С присущим мне скепсисом щурюсь.

— Дай угадаю, сперва все шло как по маслу, но после того случая стало ясно, что Шейн сходит с ума, а после он попытался убить кого-то из ваших, — отмечая про себя до безобразия сильное удивление Граймса, продолжаю уже более спокойный тоном, без прежнего запала: — Как? На своем пути я встречала много поехавших. Карл, когда этот мир покатился в три жопы, ты был ребенком. Твое восприятие было дру…

— Хочешь сказать, что я преувеличиваю?

— Именно.

Устало вздыхает, и на его лице большими буквами написано, что он прекрасно понимает, что в какой-то мере переборщил со сравнением.

— Все равно, Челси, тебе стоит поучиться самообладанию. Ты была вне себя от ярости, и все потому, что услышала противоположное своему мнение. Главное, чтобы эта своеобразная жажда отомстить ходячим не сделала тебя другим человеком.

Под его пристальным взглядом хочешь-не хочешь, а пообещаешь взять себя в руки. В конечном итоге, я перегнула палку тогда.

— Придурошный, ты заставляешь меня каяться.

— Не благодари, — растягивает губы в улыбке. Морщинки, тянущиеся от носа к правому краешку рта, не остаются проигнорированными.

Складываю руки на груди и опираюсь на левую ногу.

— Погоди, ты пытался подмигнуть?..

— Сам иногда забываю, что у меня один глаз.

Отводит взгляд в пол. Его щеки наливаются кровью, и по ним я определяю, что этот инцидент показался ему неловким. Продолжаю глядеть на Карла впредь до того, как он не выдерживает пытки и смотрит на меня в ответ. Через секунду мы в унисон заходимся хохотом, пока хриплый голос отца не прерывает нас:

— Ну что, детишки, развлекаетесь? У меня для вас есть дело.

Отец замолкает. Его привлекает неприязненный взгляд Карла. Что он, черт возьми, задумал?

***

— Попробуй это, — протягивает черпак и выжидающе смотрит на облизывающего его Карла. — Ну и что ты думаешь?

— Неплохо, — пожимает плечами тот.

Отец вновь глядит на меня с некой досадой, ухмыляется. По дороге в свои апартаменты он стремился разговорить меня, но я то и дело отмалчивалась. Поэтому он применил хитрый ход: общаться со мной через Граймса, хотя в открытую он этого не заявлял. С каждым высказыванием его тирада становится все более экстравагантной.

Когда обнаружилось, что отец хотел сплотить нас коллективной кулинарией, мы с Карлом проявили свои циничность и маловерие. Он определенно сделал это не для какого-нибудь союза. Ему от нас что-то нужно.

— Челси понравится? Ромео должен знать о предпочтениях своей Джульетты.

Эксцентричность ни к чему, пап.

Карл не отказывает себе в удовольствии поглядеть на меня в столь шокированной манере, что челюсть сама отвисает. Хотя, что именно его смутило — без понятия: то ли прозвище, то ли вопрос. Да и неважно, ведь озадаченность практически сразу спадает с лица, а на ее место претендует целесообразность; трезво оценивает ситуацию, и понимает, что ответа «да» или «нет» в случае с отцом будет мало. Тот будет просить больше подробностей, расскажет какую-нибудь супер скучную историю да и просто будет отпускать кучу сбивающих настрой комментариев. К тому же, Карла уже напрягает роль телеграмма. Слушать и передавать слова людей, которые находятся в одной комнате — бред. Мы и сами это понимаем. Но говорить с отцом желания нет.

— Это для Челси? Почему бы тебе тогда у нее не спросить?

Не обращая внимания на них, я подтягиваю со стола полотенце. Обхватываю им горячие уголки подноса и достаю из духовки готовое печенье. Карл издает едва уловимый смешок и подходит ко мне, помогая донести выпечку до обеденного стола.

— В детстве, терпеть не мог помогать с выпечкой. Кто же знал, что через какой-то промежуток времени я стану обладателем титула пекаря-профи, — произносит он это гораздо тише, чем я могла вообразить; отец понятия не имеет, о чем мы толкуем. Стоит, сложив руки на груди, и завистливо глядит на двух подростков, которые не стесняются виться вокруг друг друга и язвить. И пусть сзади, на конфорке находится кастрюля с закипающими спагетти, он смотрит только на нас; я это знаю.