Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Елена Васильевна сидела на жесткой полке, свесив босые ноги, держа на руках свою дочку Иру, и дивилась тому, как ведут себя большие дети, отправляющиеся в эвакуацию без родных.
Едва поезд отошел от Москвы, едва затихли всхлипывания, прощальные напутствия, слова нетвердой надежды, как дети задвигались, загалдели, оживленные запахом паровозного дыма и лесов.
Через час поезд почему-то остановился среди безбрежных полей, и тогда стал отчетливо слышен далекий, приглушенный, грозный вой сирены. В Москве началась тревога, но поезд был уже далеко. Хлопанье дверей, мрак неосвещенных лестниц и улиц, сырость подвалов, теснота метро — все осталось позади, впереди было далекое путешествие по суше и воде.
«А дети есть дети, — думала Елена Васильевна, — и жизнь, пока она длится, есть жизнь».
На заводе, где работала Елена Васильевна в качестве секретаря директора, ее так и звали — Елена Васильевна. И всё. Каждый знал, о ком идет речь, многие не помнили ее фамилии. Иногда она получала открытки от рабочих и служащих, уехавших в отпуск: «Москва, завод «Агромаш». Елене Васильевне».
Ее любили на заводе, и она любила завод и свое рабочее место — приемную с окном на спортплощадку.
Работала Елена Васильевна быстро и с каким-то веселым аппетитом. Ее спрашивали шутя:
— А четыре дела разом вы умеете делать?
Это потому, что, расшифровывая закорючки стенограммы прямо на машинку, она еще и по телефону разговаривала, зажав трубку между ухом и плечом.
— Конечно! Жевать бутерброд! И пятое — караулить покой директора, — отвечала, тоже шутя, Елена Васильевна.
Потом за одну весну острая, как ногтем прочерченная, морщинка легла на переносице: скоропостижно от не распознанной вовремя сердечной болезни скончался муж Елены Васильевны — тихий, близорукий и очень преданный ей человек.
Они прожили много лет, прежде чем у них родилась Ира, и Елена Васильевна, обливаясь слезами, думала о величайшей несправедливости: отцу не довелось увидеть даже первых шагов своей дочки.
Однако надо было жить дальше и с удвоенной энергией работать, чтоб растить дитя. Кроме того, Елена Васильевна просто не мыслила себе жизни вне сутолоки завода.
Когда Ира подросла, Елена Васильевна стала частенько уводить ее к своей бездетной сестре Ольге в Арбатский переулок. Там была уютная квартирка с оленьими рогами в прихожей и с картиной «Гибель Помпеи» в столовой меж окон.
Ольга Васильевна пестовала Иру, а сестру всё время за что-то осуждала.
Потом наступило время, когда Елена Васильевна снова почувствовала себя совсем еще не старой: возле ее машинки стали появляться букеты.
Главный инженер, провожая ее однажды в своем ЗИЛе, признался, что лелеет мечту давно и только ждал случая…
Разговор этот был после первомайского вечера в заводском клубе.
Елена Васильевна смеялась, у нее было отличное настроение, вот только новые туфли жали, и она скинула их, отчего еще больше повеселела. «Главному» же сказала, чтоб он ничего не лелеял, она попросту его не любит. Вот так!
Ольга Васильевна, узнав об этом, возмутилась сверх меры. Да она совсем шляпа, Алена! Ведь «главный» — холостой!
— Хоть бы ребенка своего пожалела… — ворчала сестра, — пропадаешь с утра до ночи. И в клуб еще ходишь. Дался тебе клуб. Словно молоденькая. У тебя вон — проседь.
Новый клуб сиял люстрами и натертым паркетом.
Там демонстрировались фильмы, выступала самодеятельность, читались лекции и доклады. Елена Васильевна, совсем было собравшись домой, внезапно оставалась, ругая себя за слабоволие и недостаток материнского рвения. Но уж очень ей нравился клуб и уж очень полюбились «мероприятия»!
Едва она появлялась в дверях полукруглого с пилястрами зала, как ей кричали со всех сторон: «Елена Васильевна! К нам!»
Она с наивным восхищением хлопала девушкам в сарафанах, плясавшим на подмостках, искренне любовалась Тамарой Макаровой и со сдержанной тревогой слушала лектора-международника.
Эшелон тащился медленно — на восто-о-о-ок… на восто-о-о-ок… пропуская бесконечные составы, полные бойцов и орудий — на за-пад! на за-пад! на за-пад! — и всю дорогу ребятня, чумазая от копоти, потная, растрепанная, носилась по вагонам, по перронам, выскакивала на полустанках, чтоб нарвать полевых цветов, порывалась купаться в каких-то лужах, с нею трудно было совладать.
Подростки бегали слушать сводки на вокзалах, затевали споры, ссоры и даже романы. Так, Майя, дочка старшего технолога, часами торчала у окошка вместе с Гришей, сыном слесаря-инструментальщика завода.