«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время

Возможно, нежелание Августина вдаваться в споры и уходить от главного было связано с опасением, что большая доказательность философских нехристианских систем в таких сюжетах могла вызвать сомнения в состоятельности всего учения Библии. Показательным является следующее рассуждение о движении или неподвижности неба: «...входить в рассмотрение подобных вопросов у меня теперь нет времени, да и не должно быть и у тех, которых мы должны наставить в видах собственного их спасения и потребной пользы нашей святой церкви. Пусть только знают они, что как название тверди не ведет нас необходимо к мысли, что небо стоит неподвижно, ...так, с другой стороны, и движение светил не мешает нам признать неподвижность неба, если только истина убедит нас, что оно стоит неподвижно»[329].

Для Беды Достопочтенного такого рода вопросы имели большую значимость. Англо-саксонский автор обладал определенным вкусом к подробному и внимательному изучению «механики» мироздания — по каким апсидам вращались планенты, от чего изменялся их цвет, какова была природа и особенности морских приливов, чем вызывались затмения светил, где пролегали пояса земли...

Для Беды было важным попытаться понять ту сторону Божественных творений, которая была явлена и открыта Богом для человеческого познания. Изучение каждой вещи демонстрировало неизмеримую высшую мудрость, попечение о благе всего живущего, и таким образом человек возносил хвалу Творцу, обретая в созерцании гармонии созданий радость и надежду. Отметим, что в трактатах Беды отсутствовала апелляция к тайне, непостижимости мироздания, — аргумент, часто встречавшийся в трудах, на которые он опирался. Так, например, воспроизводя слова Амвросия Медиоланского о невозможности установить, какова форма земли, Исидор писал: «этого никому из смертных нельзя знать, ни нам не позволено разбирать, ни кому-нибудь еще испытывать столь великое совершенство Божественного искусства, в то время как останется неизменным, что земля пребывает незыблемой по закону могущества Божьего, либо на водах, либо на облаках. «Кто же, — говорил Соломон, — в силах описать Его деяния, или кто познает Его величие?» Поэтому то, что сокрыто от природы смертных, надлежит предоставить Божественной власти»[330].