«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время

Так, трактат «О природе вещей» начинался с разрешения в одном периоде нескольких сложных для согласования положений о порядке творения. «Божественная деятельность, которая сотворила мир и управляет им, может быть разделена и рассмотрена с четырех точек зрения. Во-первых, мир сей в замысле Слова Божьего не создан, а существует вечно: по свидетельству апостола. Бог предназначил нас для царства до начала времен этого мира. Во-вторых, элементы мира были сотворены в бесформенной материи все вместе, ведь [Бог], живущий вечно, создал все одновременно. В-третьих, эта материя в соответствии с природой одновременно созданных [элементов] не сразу преобразовалась в небо и землю, но постепенно, за шесть дней. В четвертых, все те семена и первопричины [вещей], что были сотворены тогда, продолжают [развиваться] естественным образом на протяжении всего времени, в какое существует мир, так что вплоть до сего дня продолжается деятельность Отца и Сына, до сих пор кормит Бог птиц и одевает лилии»[326].

Здесь Беда привел несколько трудных для понимания положений из Библии и через их согласование попытался устранить возможные недоумения и вопросы. Сложным было объяснение самого акта Творения. Возможно также, что Беда считал необходимым установить отношение к постулату о вечности космоса, который утверждался в античной литературе и, в частности, был поддержан Плинием.

Если Бог вечен, и если время сотворено, то, как могла появиться новая идея у Бога; значило ли это, что по отношению к Богу существовало некое «начало» и, как следствие, «конец»? что происходило до создания мира? как сочетать представления о его одновременном и шестидневном творении? По поводу этих вопросов многое было написано отцами Церкви[327]; лаконичная фраза на этот счет Беды соединяла высказанные в разных произведениях суждения в целостное утверждение, которое можно было адресовать людям, открывавшим для себя христианское учение.

При чтении сочинений Беды складывается впечатление, что для него было важно иметь ясное и отчетливое (хотя и не обязательно простое) представление о «реальном» устройстве мира, о «природе вещей», и сообщить его своим ученикам. Вопросы о причинах того или иного космического явления или о деталях построения универсума интересовали авторов, которых читал сам Беда, нередко в значительно меньшей мере. Для сравнения можно привести высказывания Блаженного Августина, который рассматривал изучение составляющих эмпирического тварного мира как нечто второстепенное по сравнению с самой верой, со спасением души: «...Какое, в самом деле, мне дело, со всех ли сторон небо, как шар, окружает землю, занимающую центральное место, или покрывает ее с одной верхней стороны как круг?» Но для того, чтобы кто-либо не счел ненужными и все остальные слова Писания «надо сказать вообще, что авторы наши имели правильное познание о фигуре неба, но Духу Божию, который говорил через них, не угодно было, чтобы они учили людей о подобных, бесполезных для спасения предметах»[328].