Новое о декабристах. Прощенные, оправданные и необнаруженные следствием участники тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. [litres]

Действительно, убеждение в «надежности» привлекаемого лица подразумевало уверенность в единстве «образа мысли», в его согласии участвовать в заговоре. Немалую роль в налаживании связей между руководителями заговора и офицером-кандидатом должен был сыграть товарищ по полку, давний знакомый последнего, уже вошедший в круг тайных связей. Кто мог выступить связующим звеном между лидерами тайного общества и Розеном? Им мог быть Репин: не случайно именно он накануне событий 14 декабря пригласил Розена посетить Рылеева. Если справедливо отрицание Репиным своей осведомленности о процедуре принятия Розена, то эту роль мог сыграть И. Пущин, весьма активный в собирании сил заговора, использовавший для этого свои старые связи и родственные отношения. Как отмечает исследователь биографии Розена Г. А. Невелев, его герой сблизился со своим однополчанином И. В. Малиновским, женатым на сестре Пущина, его лицейского товарища. Это обстоятельство, как представляется, способствовало знакомству Розена с Пущиным, отсюда один шаг до сближения с Рылеевым и Оболенским (в своих показаниях и мемуарах Розен «проговаривается», обнаруживая свое знакомство с Оболенским, начавшееся задолго до 14 декабря). С Рылеевым Розен был знаком еще со времени обучения в I кадетском корпусе; несомненно, это давнее знакомство поддерживалось литературными интересами Розена[272].

Еще одно правило конспиративной организации Северного общества, не соблюдаемое, однако, систематически, – новопринятый в первую очередь должен был относиться по делам общества с тем, кто его принял. Только с течением времени вновь принятый член узнавал более широкий круг товарищей. Система отношений, при которой во многих случаях член тайного общества был известен в этом качестве одному-двум лицам, в условиях следствия позволяла успешно отрицать формальную принадлежность к политической конспирации как самому обвиняемому, так и тем, кто вовлек его в тайное общество. В этом, как представляется, кроется основная причина появления противоречивых показаний о принадлежности или непринадлежности к декабристскому обществу. Думается, в случае Розена, как и других лиц, доказавших свою непричастность к декабристской организации (Д. А. Щепин-Ростовский, Я. И. Ростовцев и т. д.), связанных с одним-двумя участниками тайного общества, реальная ситуация была несколько более сложной, чем это явствует из следственных показаний, о чем прямо свидетельствуют их конкретные действия как накануне событий, так и в день 14 декабря.