Новое о декабристах. Прощенные, оправданные и необнаруженные следствием участники тайных обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. [litres]

Было ли известно финляндцам о политической цели – изменении государственного порядка? Как уже отмечалось, Розен настаивал на том, что его товарищам по полку открыли лишь непосредственную цель: остаться верными государю, препятствовать навязываемой присяге, что было подтверждено в показании Оболенского. Но достоверность этих свидетельств ставится под сомнение другим показанием Оболенского. Из него явствует, что офицерам было открыто гораздо больше. Оболенский показал, что на совещании у Репина говорилось в числе прочего: если Сенат представит убедительное доказательство тому, что Константин Павлович отказывается занять престол, «…тогда намеревались воспользоваться обстоятельствами, дабы требовать всеобщий собор и временное правление…». Более того, лидер заговора сообщил офицерам, что план этот родился не теперь, – над ним «работали» еще с 1814 года: несомненно, он имел в виду время основания тайных политических организаций. Эти указания имеют принципиальное значение. Оказывается, что участникам заговора, молодым офицерам Финляндского полка, были открыты важнейшие политические намерения руководителей тайного общества. Сообщение о политической цели и, практически, о существовании тайного общества напоминает формальный прием в члены тайного общества.

Показания Оболенского удостоверяют в том, что финляндцам стала известной не только политическая цель заговора, но и само существование конспиративной организации с политической целью. Одновременно они лишают исследователя возможности считать прием финляндских офицеров состоявшимся: молодые офицеры не стали безусловно соглашаться с объявленной им целью, отвечая, что не могут участвовать в исполнении плана созыва «всеобщего собора», ибо не знают лиц, «которые управляют обществом», и «всех предшествующих обстоятельств». Свою готовность участвовать в выступлении они увязали только с «законным поводом»: отсутствием формального отречения от престола Константина Павловича, «предоставляя обстоятельствам впоследствии решить остальное»[270]. Это согласие участвовать в предполагаемом «возмущении» не было надежным: «верность» законному монарху могла быть поколебленной при новой присяге, как и произошло в действительности; отречение Константина могло поступить в ближайшее время. Поэтому вряд ли надежды руководителей заговора на согласие такого рода были безусловными, в отличие от расчетов на членов тайного общества и лиц, согласившихся участвовать в деле, знавших и одобрявших главные политические намерения.