Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
Он умел вытаскивать изнутри скрытые эмоции, словно подглядывал в женскую душу, раскрепощал ее и показывал всем, но не прямо и грубо, а полунамеками, что гораздо интересней. Альфред не раз говорил, что любит внешне холодных актрис, потому что, сыграй почти откровенную любовную сцену потаскушка, она и будет выглядеть потаскушкой в любовной сцене, а леди намеком покажет в тысячу раз больше, это будет в тысячу раз волнующе, потому что внешне останется в рамках приличия.
Хичкок тонко чувствовал внутренний жар актрисы и умел преподнести его так, что зритель загорался действительно от одних намеков.
– Обнаженная женщина на экране интересна мало, потому что видна вся. Иное дело, если ее фигура просматривается под платьем, и не потому, что оно облегает, а потому, что струится при каждом движении по изгибам ее тела, оставляя место для фантазий. Вызвать фантазии зрителей после каждого кадра – вот главное. Сюжет потом.
Он умел, прекрасно умел это делать.
У меня Хичкок уловил ту самую двойственность натуры, когда внутренний жар скрывается под внешней холодностью. Я знаю, что фантазия Хичкока – холодная, строгая леди, сбрасывающая нижнее белье на заднем сиденье автомобиля. Он считал, что самые сексуальные вовсе не горячие испанки или вообще женщины южной горячей крови, а холодные внешне скандинавки. Именно поэтому у него снималась Ингрид Бергман, именно такая – ледяная женщина, во взгляде которой бушевал вулкан страстей.
Альфред угадал этот вулкан, показал всему миру, раскрепостил, причем настолько, что, влюбившись в Росселини, Ингрид просто сбежала с режиссером, оставив дочку с отцом. За что немедленно была предана анафеме в Голливуде.
Голливуд – уникальное место: есть, было и будет таковым. Он сродни моей маме – вы можете делать все, что хотите, и в состоянии, но внешне при этом должны соблюдать правила приличия неукоснительно. Актриса – леди, которой позволительно все, что не вызывает скандала, понижающего рейтинг у публики. Имей тысячу любовников, но при этом выгляди добропорядочной, твори все, что угодно, только не выставляй это на обозрение репортеров, а еще лучше – умей с ними договориться.
Измены на каждом шагу, но при этом безукоризненная улыбка и невинность во взгляде:
– Что вы?! Грейс годится мне в дочери!
Первый урок такого Голливуда я получила от Кларка Гейбла. Научилась правилам поведения, снимаясь у Хичкока. Хотя еще раньше впитала это у мамы, для которой внешняя сторона жизни, производимое впечатление иногда значили больше действительности.
Ингрид Бергман за свою страсть была предана Голливудом анафеме, ее место заняла я. Хичкок сумел заметить двойственность моей натуры, назвав «вулканом под снегом», и намекнуть на нее всему миру. Именно намекнуть, а не показать, потому что показанное менее интересно, чем то, о чем ты догадываешься и можешь домыслить.
Вот она, женская ступня, со всех сторон, поданная, как изысканное блюдо, не приукрашенная, такая, как есть, но увиденная под таким ракурсом, под каким обычно не видится. Остальное зритель додумает сам. Чья это ножка, что за женщина чуть покачивает ногой, какова она, что внутри…
Не сомневаюсь, что немало мужчин вдруг принялось рассматривать не просто ноги женщин, идущих, стоящих, сидящих, а коснулось пальцами именно ступней своих возлюбленных, любуясь изгибами, прижимаясь щекой. И не меньше женщин испытало жгучее желание показать свои ножки тем, кто мог оценить.
Хичкок будил не только мою сексуальность и фантазию, он делал это и у зрителей.
Даже когда я уже привыкла к его манере, все равно было трудно и легко. Остаться на грани, не раскрыться полностью, оставив зрителю эмоцию чуть недосказанной, обозначенной намеком, чтобы додумал, дофантазировал, но при этом сделать так, чтобы фантазия была направлена в нужное русло, не опошлилась и осталась на той самой грани между полетом и дурным вкусом, которую столь трудно держать…
Мне кажется, нам удавалось.
Секс без секса, страстные любовные сцены, градус которых зашкаливает, а актеры остаются в одежде, ужас и желание одновременно, все время тонкая грань, от которой захватывает дух, – таков Хичкок, и сниматься у него на этой грани – просто мечта. Любовные сцены, переходящие в убийства, и, напротив, жестокость, провоцирующая бурную страсть… «Вулкан под снегом»? Да, именно заснеженный вулкан требовался Хичкоку, чтобы любоваться ступней и требовать: