Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Причину возмущения чиновничества Мунье видит в том, что оно было ущемлено правительством в своих материальных и политических интересах. Интенданты отобрали от местных учреждений полноту власти, чиновничество было обложено высокими поборами, жалованье сокращалось. Эти факты тоже противоречат теории Тревор-Ропера.

Французское чиновничество было в социальном отношении неоднородно и материальное его положение было различным. Основная масса (средние и низшие чиновники) жила скромно и не подражала ни старшим собратьям, ни тем более государю. Доходы высшего чиновничества слагались главным образом из поступлений земельной ренты, так как владельцы должностей были вместе с тем и феодальными сеньорами. Их жалованье, а также богатство придворных не могли потрясти государственный бюджет[147] или общество уже в силу того, что в первой половине XVII в. двор поглощал лишь небольшую часть государственных доходов. Наибольшие расходы ложились на армию, т. е. на оплату, снабжение и расквартирование войск. Конечно, можно считать, что расходы на армию и долгие войны есть расточительство пышного двора, но тогда необходимо сперва доказать, что война велась не в интересах нации в целом, что трудно сделать. Итак, и по этим пунктам теория Тревор-Ропера не выдерживает критики.

Расстановка социальных сил в восстаниях 1620–1640 гг. показывает, что они были направлены не против двора и аппарата, а против специальных комиссаров, посланных правительством, причем сами эти комиссары (интенданты) происходили из той же высшей чиновничьей среды. Эту борьбу можно охарактеризовать скорее как столкновение чиновничества с двором, а не как столкновение страны с двором и его бюрократией. Иными словами, тезис Тревор-Ропера о дворе и аппарате как объекте нападения со стороны всей страны на материале Франции Мунье опровергает.[148]

Во Франции наиболее опасные для правительства восстания происходили при самом дворе. Принцы крови и феодальная знать хотели приспособить монархию к своим интересам, придать ей аристократический характер, вернуть Францию к порядкам эпохи Гуго Капета. Провинции тяготились возраставшим подчинением и стремились вернуться к независимости. Борьба знати и провинций с Королевским Советом была борьбой феодальных сил с силами прогресса.[149]

Тезис Тревор-Ропера о меркантилизме как способе приспособления ресурсов страны к тяготам централизации Мунье считает недоказанным.[150] Меркантилизм государственный зародился еще при Людовике XI и с тех пор непрерывно развивался. Лаффема, Ришелье и Кольбер видели в нем средство для упрочения французской гегемонии во внешней политике (что было особенно важно в период экономического упадка) и не связывали его более тесно с задачами внутренней политики.

Революционная попытка (Фронда) не составляет в истории Франции никакого водораздела: как до нее, так и после политические и социальные проблемы остались теми же. Процесс социальных изменений начался лишь в конце XVII в., но он не был связан с событиями середины столетия.[151]