Итальянское вино или скандинавский плащ (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Итальянское вино или скандинавский плащ (СИ)». Краткое содержание книги:
Он проводит ладонью по мягкой коже без единого изъяна, оглаживает ровную спину без единого грамма лишнего жира — и рывком дергает худое бедро на себя. Родриге прикрывает глаза, выпаливая что-то на итальянском.
— Скажи, что это мат, — с кривой улыбкой говорит Джас, откидывая седеющие волосы с мокрого лба — и тут же смахивая влажный волнистый локон с лица Родриге. — Скажи, блять, пожалуйста, что это самый низкопробный и наигрязнейший мат.
— О, мы об этом ещё поговорим, — усмехается его итальянец, выпалив попутно короткое, полное блаженства «diavolo». — Это я про «глаза». А мат… Ох!.. Да. Да, diavolo, что ещё можно кричать в постели?
— Имя? — поднимает бровь Джас и громогласно хохочет, запрокидывая голову, когда Родриге выдает:
— Оу. Я думал, это все твои имена. К тебе просто так часто по ним обращаются…
Мир за окном шумлив и тих одновременно — в этом районе воздух всегда кажется заряженным неясной по своему свойству энергией, готовой взорваться мириадами звезд в любой неподходящей момент. Тихий район. Негласное убежище преступников «в законе». Выбей себе здесь место, и отныне ты — «под колпаком». Делай, что хочешь — хоть кувыркайся в постели с капитаном местного полицейского участка. Тебе ничего не сделают.
По виску бежит крохотная капелька пота. Жар и нежность обхватывают тело и душу. Горло сушит от постоянных вздохов, стонов и слов, вроде «блять». Ну и болезненно-нежного «Рори», само собой. Это пронимает лучше всего — Родриге тянется к нему едва ли не всем телом, а его брови изламываются в почти страдальческом жесте. Под конец Джаспер укладывает его в «миссионерскую» позу — так легче целовать, приятнее обнимать, проще доставать. Дыхание Родриге отдает чем-то терпким и сладким — и в то же время чуть душным. Нормальным запашком человека в возрасте. Это будит в глубине что-то… отличное от тщательно выстраиваемой ими обоими атмосферы. Нечто простое. Нечто понятное. Реальное. Настоящее.
Джаспер накрывает приоткрытые губы своими.
— Рори, — шепчет он, прикасаясь своим кончиком носа к его. — Ты…
— Мягкосердечная шалава, — нежданно резко цедит Родриге, и его лицо искажает абсолютно непривычная для него, но вполне себе привычная для Джаса гримаса. — Падкий на передок. Хотя в этом случае скорее на… Ах! Diavolo!
Джаспер даже слушать не хочет — он прижимает Сориано к постели и «дает по газам». Надо добиться того самого, когда «мы об этом ещё поговорим». Надо понять все до конца — и поговорить. Нормально. Не на либидную голову и каменный хер. Вот прямо сейчас… сейчас… сей… ох!..
Увернувшись от двух кружек, Джаспер успевает схватить Гриммара за запястье — за него всегда удобно хвататься, потому что оно тонкое и чуть вывернутое. Разбитые костяшки отвечают тупой болью после каждого неосторожного движения — но какая тут может быть осторожность, когда в него целятся хорошо отточенным крупным шилом? Джаспер без понятия, почему Гримму так нравится эта херня. Видимо, в руку удобно ложится, прямо как в его — старый кольт, тот самый, что, по-хорошему, свое уже давно отжил.
— Ублюдок! — рычит охотник, размахивая ебучей иголкой-переростком. — Уебок седой! И приперся ведь! ПРИПЕРСЯ, МУДАК!
«Кто тут ещё мудак», — про себя говорит Джас, вовремя пригибаясь от очередного резкого замаха — шило просвистело прямо над головой в каких-нибудь нескольких дюймах. Гримм ниже на полголовы, но метится отлично. Ещё пара таких движений — и Джаспер, скорее всего, без глаза останется.
— Пусти, урод! — вопит охотник, когда капитан-таки скручивает его у стены. — Пусти, я тебе сказал, мразь!
Джаспер выворачивает ему руку — несильно, только чтобы болевой импульс свел судорогой мышцы и охотник притих. Хер там — Гриммар, завопив, начинает изворачиваться ужом. Капитан, переведя дух, пытается что-то сказать… но только охает от неожиданности и рычит от боли, когда длинные острые ногти впиваются в его щеку. Джас замирает на мгновение, и этого Гримму хватает, чтобы заехать ему коленом прямо в намятый сегодняшними малолетними уебками живот. На такое просто невозможно не ответить.
— Тварь, — выплевывает Гриммар уже на полу, силясь выбраться из-под него. — Я тебя во сне подушкой придушу! Расчленю и на рынок органов по частям сплавлю! Мышьяк в глотку затолкаю, слышишь!..
Последовательность — явно не твое, родной. Кафель неприятно холодит колени, а после — и спину, но Джас терпит. Они награждают друг друга ещё парочкой болезненных тычков и, наконец-таки, первым поцелуем. Если жгучий укус и жесткое сминание губ, можно так назвать, конечно. Гриммар в неистовстве.
— Я его, блять, вызваниваю, а он, сука, не доступен, — шипит он, остервенело выпутываясь из сплетения капитановых рук и ног. — Я его, блять, выискиваю, а он, гандон сраный, посылает на другой конец ебучего города. Я его, блять…
Джаспер сдавленно стонет — ребра дают о себе знать далеко не в самый подходящий момент. Он давится воздухом. Гриммар моментально замирает — и теперь уже очередь капитана брать инициативу в свои руки. В прямом смысле.
— Не смей! — снова вопит Гриммар, извиваясь в его руках, как треска в сети. — Не смей, блять! Не смей! Я не хочу! Ты меня слышишь, сука?! НЕ ХОЧУ! Я на тебя!..
От тупой боли и глухого гнева Джаспер уже не соображает почти ничего. В паху горит и ноет, а ледяные глаза напротив сверкают, как два осколка битого морозного стекла. Он находит сухие потрескавшиеся губы и забирается языком в негостеприимный рот. Отдает тухлятиной — опять у Гримма проблемы с желудком. Сильная жилистая нога такая твердая под пальцами, что невозможно не стиснуть. Бьющие грудь холодные ладони такие гладкие и охерительные, что нельзя не закатить глаза. Джас прижимает своего охотника к стене крепче и лезет ему в домашние штаны. Внутри него — пламя, вокруг него — лед.
— Урод! — хрипит Гриммар, впиваясь жесткими пальцами в плечи. — Урод, урод, урод! Тебе на меня срать! Тебе на меня похуй! Пусти, сказал!
— Бей в лицо, тогда пущу, — еле слышно шепчет Джаспер. — Бей, я разрешаю. Мне только сотрясение мозга не хватает для полного комплекта.
Он покрывает короткими поцелуями широкие ровные плечи, тыкается носом в грудь. От Гримма пахнет застарелым потом, потертой кожей и дешевым спиртом. Его колючие белые волосы растрепались и торчат теперь во все стороны, будто Гримма током шарахнуло. Что ж, возможно, и так — Джас так напряжен и взвинчен, что спокойно может вырабатывать электроэнергию. От холода и ноющей муки в побитых мышцах перед глазами плавают круги. От жара и близости любимого тела звезды вспыхивают под веками. Он не помнит, когда родные руки замерли на его плечах, когда с приоткрытых серых губ сорвался первый стон, — капитану быстро начинает казаться, что это длится уже вечность.
Одежда сковывает движения. В спешке они так и не сняли штаны полностью — просторные джинсы неприятно трут лодыжки. Капитан рывком задирает серую потертую футболку и утыкается носом в ключицы, отчетливо проступающие из-под тонкой белесой кожи. Горячо переводит дыхание. Длинные ноги крепко обвивают его талию — он подхватывает их, сжимая худые бедра. Тонкие пальцы до синяков впиваются в плечи, забираясь под рубашку, — боль простреливает спину от каждого движения. Пряное дыхание ерошит волосы около уха, стоны едва-едва слышны. Гриммар замирает в его объятиях податливой куклой. Трахай дальше сам, капитан, я ничего делать не собираюсь. Джас усмехается — до чего упрямый козел. И до чего горячий — и фигурально, и буквально.