Порох в топленом молоке (СИ)
- Автор: takost
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Порох в топленом молоке (СИ)». Краткое содержание книги:
Что-то такое, от чего она ощутила себя особенной, чем-то большим, чем та маленькая бесполезная девочка, которая только и хотела, чтобы мать ее любила.
Сейчас-то Зоя понимала, как легко тогда было навешать ей лапшу на уши, заставить поверить, что каждое его слово, каждый жест наполнен глубоким смыслом. Она сама позволила Дарклингу себя сломить.
И хотя Зоя уже давно не была девочкой, в каждый свой день рождения она снова становилась тем ершистым, упертым ребенком, совсем как тогда, когда ей было двенадцать. Лелеяла обиду на мать за то, что та позволила себе влюбиться, а расплачиваться за ее неудавшуюся любовь пришлось Зое.
«Мне тебя не прокормить», – причитала ее мать, словно это Зоя по собственной воле вошла в материнскую утробу и по собственной же воле из нее вышла.
Но осознание того, что однажды в месяц трескучего мороза и поедания малинового варенья она пришла в этот мир нежеланным ребенком, омрачало только знание, что единственный день рождения, в который Зоя хотя бы с полчаса не думала о своей неприкрытой обиде, биологическом отвращении к матери, она провела на груди Дарклинга под тонной одеял, в коконе из утоленного девчачьего томления.
Поэтому когда этим гадким февральским вечером Николай как к себе домой вошел в ее покои, в первую очередь Зоя подумала не о том, что в Малом дворце полно малолетних гришей, ночи напролет тайно тискающихся в коридорах и за завтраком с радостью перемоющих своему командиру все косточки, а о необходимости выпроводить Николая до того, как ощущение приятной тяжести его тела привяжется к этому паршивому дню.
– Не могу вспомнить, зачем я тебя позвала, – сказала Зоя и прикрыла шалью грудь – дала понять, что вторжение на эту территорию придется отложить до лучших времен. – Точно. Я и не звала.
– Понимаешь ли, Назяленская, тут вот какое дело, – Николай двинулся вперед, заложив руки за спину. – Одна маленькая птичка принесла мне на хвосте, что и мой боевой генерал с годами не молодеет. А я-то надеялся, что когда я состарюсь и растеряю все зубы, ты по-прежнему будешь рядом цвести и пахнуть, как майский персик, являя собой пример вселенской несправедливости. Но что же это, дорогая Зоя? Неужто первая морщинка на твоем изумительном лице неувядающей дивы?
– Осторожнее, ваше величество, – предупредила Зоя. – Вы ведь дышите воздухом.
Николай стряхнул снег с шинели. Зоя вдруг заметила, что она вся была в катышках шерсти, словно ее носили не снимая ни одну зиму, а то и донашивали за отцом или братом. И с чего это, спрашивается, королю рядиться в деревенские обноски, если он не собирался под шумок улизнуть из дворца?
Внутри у нее заметалась ревность, но Зоя упрямо вздернула подбородок: если Николаю и намазано где-то медом, пусть. Зое уже осточертело прикрывать зад этого безрассудного, юродивого мальчишки.
– По-моему, слишком поздний час, чтобы разгуливать по дворцу, в такую-то метель да еще и непойми в чем, – буркнула Зоя.
– А по-моему, час как раз-таки подходящий. Разбушевавшаяся стихия, несчастная, заблудшая душа на пороге неминуемой гибели в снегах в шинели самого известного земенского стрелка, которую тот умыкнул с тела третьего губернатора Белендта. Не веришь? Справедливости ради, такие изящные, миниатюрные прорехи могли оставить только пули легендарного револьвера Фланко.
Зоя приподняла бровь:
– Ну и с чего бы несчастной, заблудшей душе в необыкновенной шинели пропадать в снегах почем зря? – поинтересовалась она.
Николай обхватил ее ладонь. Руки у него еще не согрелись после мороза, холодные пальцы почему-то казались застывшими, как у мертвеца. Поддавшись неизвестному порыву, Зоя прижала их к своей щеке и почувствовала, как Николай погладил ее скулу.
– Ну, ну, Зоя, не все сразу, – сказал он и поцеловал ее. Шаль соскользнула, и грудь Николая ощутилась на Зоиной груди мокрой от снега шерстью шинели. Его дыхание, сперва вырывавшееся изо рта белыми облачками пара, теперь было теплое и влажное. Спустя минуту он уже целовал ее ключицы.
– Николай, – Зоя остановила его, ее тон снова сделался холодным, потому что нельзя одновременно быть рассудительной и вспоминать о том, как Николай двигался над ней в морковно-розовой дымке предрассветных сумерек в одну из тех длинных осенних ночей на сеновале. – Сомневаюсь, что твоя репутация выдержит такое испытание.
– Люблю, когда ты заботишься обо мне, Назяленская, – подначил он.
– Ничего подобного я не говорила, – отмахнулась Зоя.
– Так что насчет небольшой поездки за Ос-Альту в моем блестящем обществе?
– Какой еще поездки?
– А вот этого сказать не могу, голубка моя, – промурлыкал Николай. – Но обещаю: ничего из того, что не выдержала бы твоя репутация.
Зоя смяла в руке подол кафтана:
– Разве твоя вездесущая птичка не нашептала тебе, что зимой я предпочитаю не покидать дворца без надобности, потому что от мороза мои изящные руки становятся грубыми, как чурки?
– К счастью, я припас для тебя рукавицы. А если ты вдруг тревожишься о том, что я, скажем, замыслил какой-нибудь сюрприз, то, клянусь, Зоя, и в мыслях не было! Никаких подарков и празднований. Но, если ты позволишь, я захвачу с собой пирог с изюмом. Так, на всякий случай. Знаешь, Зоя, ведь их пекут и на свадьбы, так что совершенно нет надобности считать наш пирог именинным! – веселился Николай.
– Стало быть, я могу и согласиться, но тогда вам придется спеть мне «Каравай», ваше величество.
– Я уже готов начать распеваться, но, боюсь, при любом раскладе выбирать, кого любишь, вам придется из одной только моей ошеломительной персоны.
– Обижаешь, – сказала Зоя. – У меня достаточно воображаемых друзей.
– В таком случае передай дракону, что я бросаю ему перчатку.
– Ревнуете, ваше величество?
– Считаю долгом чести предоставить сопернику шанс проиграть с достоинством, – Николай коснулся губами Зоиной руки.
Потом, когда они в ночи верхом рассекали плотную, вязкую тишину запорошенного нагорья с одними только керосиновыми лампами, Зоя гадала, что побудило ее согласиться. Два охотничьих жеребца друг за другом трусили по окутанной мраком холодной дороге, и раз-другой Зое приходилось склонять голову под горстями зимней рябины.
Капюшон грязного зипуна, пропахший кислым молоком, постоянно спадал на глаза, и Зое приходилось оттягивать его обратно. К тому же, она все еще не знала, на что променяла горячую ванну и мыслянисто-дымный аромат шуханских благовоний, но затем Николай дернул за поводья и обернулся, и живот у Зои свело от одного только вида его припорошенных снегом волос, которые в свете лампы казались скорее оттенком гречишного меда, чем пшеничными. Николай был на редкость красивым мужчиной и прекрасно это знал.
– Неужто всю дорогу фантазируешь обо мне, Назяленская? – ухмыльнулся он.
– В ваших мечтах, ваше величество.
– Что ж, чудненько, потому что я не уверен, что вы способны вынести больше двух оргазмов за одну ночь, генерал.
– Больше двух? Ты не настолько хорош.
Глаза Николая сверкнули:
– В таком случае предлагаю честное пари.
Зоя была уверена, что то, что он собирается сказать, ей не понравится.
– Говори.
– Если победа останется за мной, ты безоговорочно согласишься принять то, из-за чего в эту исключительно гнусную пургу мы с тобой вынуждены в который раз преклоняться перед елями. Ну вот опять!