Электронная книга - «Между двумя мирами». Краткое содержание книги:
— Государь, тут к тебе… — Митька замялся в дверях, видимо не зная, как обозвать внезапных посетителей. Раз охрана на входе во дворец, некогда принадлежащий Кеттлеру, пропустила, значит, эти люди относительно безопасны. Ну что же, посмотрим, кто это там ко мне на ночь глядя заявился. Мне аж интересно стало.
— Пусть войдут, да, и сам присоединяйся, — Митька кивнул, отошел в сторону, пропуская перед собой весьма колоритную компанию. Два статных бородача, в добротной, но, не сказать, что очень дорогой одежде и трое православных священника. Интересненько. Они остановились напротив меня и молчали. Я тоже молча рассматривал их, пытаясь понять, кто это? Наконец, один из бородачей стянул шапку и неуклюже поклонился.
— Приветствуем тебя, государь. Мое имя Тихон Шигай сын Петров. Когда-то мы были солью земли Червоной Руси, сейчас берущей название по имени князя великого Даниила Голицкого. И когда-то твое звание носило присказку о княжестве над этой землей.
— Хм, — а ведь не поспоришь, но это как-то… странно. — А остальные твои спутники не хотят представиться, Тихон Петрович? — я указал на кресла, расставленные недалеко от стола. — Рассаживайтесь, в ногах правды нет, — и сам сел за столом, пристально разглядывая каждого из своих ночных гостей.
Священники степенно сели, после них уселся Тихон и второй бородач. Только после этого Тихон, который, похоже, за старшего здесь был, начал тихо говорить.
— Отцы: Сергий, Алексей и Никон, — представил он представителей духовенства. Затем указал на второго бородача. — Василий Хом, сын Иванов. Из купеческого сословия, — представив спутников, Тихон замолчал, видимо, не зная, как продолжить. Я его не торопил. Одно только появление галитчан вызывало безумное любопытство. Почему-то я был уверен, что эти люди, так давно находящиеся под влиянием Польши, да и Австрии, не смогут оказаться вот здесь, напротив меня даже чисто теоретически. Но нет, вон они, сидят, проделав долгий путь, чтобы встретиться со мной. Но молчание затягивалось, и я дал отмашку Митьке.
— Вот что, Митя, распорядись, чтобы нам сбитня приготовили, печенюшек каких-нибудь, чую, долгий у нас разговор будет.
Митька кивнул и вышел, а я снова посмотрел на посетителей. Отец Сергий переложил свой пасторский посох из одной руки в другую, поднял на меня ясные голубые глаза, набрал в грудь воздуха поболее, и… начал наезжать, да так, что я едва успел челюсть подхватить в полете.
— Пенять мы тебе прибыли, государь, Петр Алексеевич, за то, что никак не можешь ты защитить исконный народ свой от засилия папских прихвостней. Не можешь уберечь веру православною от осквернения на землях, кои всегда росскими были, испокон веку. Как ты мог бросить детей своих на растерзание шляхты? А то, что еще не искоренен истинно русский дух, можешь у сподвижника своего Феофана Прокоповича спросить, чьи корни уходят в землю галицкую.
— Эм, — я глубокомысленно ответил отцу Сергию, вздохнул, а затем спросил напрямую. — Что вы от меня хотите?
— Ты, государь, какую-то Курляндию под крыло взял, чтобы внести им заново свет истинно православной веры, укрепить корни русские, — отца Сергия, похоже, было не заткнуть. — Мне отец Феофан отписывал, что много приходов открывается, церкви белокаменные ставить начнут вот-вот, ребятишек русскому языку учить и крестить, ежели желание на то у них и их родителей возникнет, — ну да, я не собирался их через колено гнуть. Тем более самим курляндцам, похоже, вообще по барабану было, кто у них во власти стоит, лишь бы их самих сильно не трогали и силой не принуждали ни к чему, что противоречило бы их мироощущению.
— Да, а разве курляндцы когда-нибудь были православными? — пискнув эту откровенную глупость, я тут же прикусил язык под суровым взглядом отца-игумена, а у кого еще пасторский посох мог быть? Глядя на отца Сергия, можно было с уверенностью сказать, он искренне верит в то, что все, даже чукчи были когда-то православными, но потом что-то произошло и пошло в тар-тартары. Как-то так и не иначе. Меня спас Митька, который принес сам сбитень и почти насильно всунул кубки в руки начавших было отнекиваться посетителей. Почти минуту мы молчали, пока пили сбитень, затем я поставил кубок на стол и жестко, не мигая посмотрел на Тихона.