Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
Атаман Ратиев умело отступил и суетливо вывернулся, заявив, что насчет защиты Грозного его неверно поняли. Но непонятливость проявили не только чиновники из Миннаца, гневно пообещавшие, «что скоро Ратиев дождется», но и многие из своих, которые с самого начала козицынско-дудаевские симпатии воспринимали без всякого воодушевления.
«.. Теперь уже Козицын на двух стульях не усидит», — с удовлетворением сказал один из деятелей донской оппозиции.
… В Новочеркасске прошли два больших круга, после которых стало уместно говорить уже о двух войсках донских. На «козицинский» круг съехалось порядка 800 делегатов, на альтернативный — около 500…
Новое войско донское никакими обязательствами дружбы с Дудаевым не отягощено… Перспективы послевоенного мира на Кавказе пока не ясны. Здесь хорошо понимают: операция в Чечне рано или поздно закончится, войска уйдут, оставив все казачьи войска один на один с проблемами своего возрождения и долго не забывающими горцами.
На далеком от Терека Дону никто за боевой фразеологией не собирается отказываться от наработанных традиций.
Возглавивший «Всевеликое войско» атаман Барышников, как говорят, имел неплохие связи в местных криминальных кругах. Это круги в отличие от ставропольских с горскими коллегами пока договариваются. Казачья борьба в общекавказском бизнесе продолжается…
Время безжалостно стирало прошлое. И нельзя было Ельцину и Дудаеву прятаться за чужие спины. Они не сели вдвоем за стол переговоров. И это не донкихотство, а потребность любого здравомыслящего руководителя, его совести развязать гордиев узел достойно, с честью, мирно, чтобы потомки потом не проклинали его, государственного мужа, за то, что рубят россиян россияне. Вот и поведал нам писатель Бакланов о Герое России в Чечне, который писал перед смертью жене: «Стыдно жить. Стыдно есть…» Он стыдился своего чеченского геройства…»
— Казаки тоже не остались в стороне от чеченского пожара. То ли они стараются притушить, то ли поиметь политическую выгоду, — заговорил Игорь. — Я знаю и Козицына, и Ратиева, Недвигина. Хорошие мужики!
— Запах чеченской крови всех взбаламутил, — огорченно вздохнула Наташа.
Радио как бы в унисон этому трагическому камертону передавало материал журналиста Галины Ковальской «Битва железных президентов»:
«Кем только его не обзывали: и бандитом, и параноиком, и даже, не к ночи будет сказано, исламским фундаменталистом. Демократы, требующие остановить чеченское кровопролитие, все время напоминали, что к самому Джохару Дудаеву не питали ни малейшей симпатии. И только Валерия Новодворская, отстаивающая «право народа на восстание», не колеблясь, называла Джохара Дудаева сильным политиком и настоящим лидером чеченского народа…
… У Дудаева были и ныне завораживающие черты. В нем угадывался человек безоглядно смелый, решительный, готовый идти до конца, ни перед чем не останавливаясь.
… Он пригласил «во власть» всех грозненских интеллектуалов, кто не противостоял идее чеченской независимости. Они откликнулись, но ненадолго. Быстро обнаружилось, что ни одну идею, ни одно намерение осуществить невозможно: нет аппарата, нет структуры, нет механизмов проведения в жизнь… К осени 1992 года практически вся грозненская интеллигенция оказалась в оппозиции ему.
Дудаев решил, что дела не шли, прежде всего, из-за коррупции и победить ее — важнейшая задача. Он разогнал верхушки в самом деле погрязших в коррупции МВД и прокуратуры. Потом выяснилось, что чистить надо не только верхушку, а все сверху донизу. Результатом стал полный паралич этих структур, и дотоле работавших отвратительно. Уже к весне 1992-го года население республики фактически оборонялось от уголовного произвола самостоятельно, не прибегая к помощи милиции. Националист ли Джохар Дудаев? Да нет, этого тоже нет. Армейская карьера, привычка гордиться славой советского оружия, горячо любимая русская жена — все это не оставляло места для национализма. Позднее увлечение национальной идеей не более чем поиск смысла, содержания собственного президентства. Он искренне хотел, чтобы Чечня была «родным домом всем живущим в ней народам».
Нет, Дудаев не националист. Он просто искренне не понимал разницы между правом народа и правом личности, между свободой народа и свободой индивида. Верней, он никогда об этом не задумывался…
Желал ли он добра тому самому народу, именем которого клялся и божился? Да, несомненно. Но понимал это добро в нормально-обывательском смысле (жизнь, дом, тепло, хлеб, работа), а в героико-романтическом: свобода, правда, вера…