Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

Ковалеву не могут простить одной и очень простой вещи: отказ считать чеченцев «менее равными», чем русских.

… В станице Червленой жили в основном чеченцы. Русские старушки с негодованием показывали нам чеченский дом, разрушенный в профилактических целях ракетой. Погибла женщина, мать девятерых детей. Помогали чем могли все вместе — и русские, и чеченцы. Стоявший рядом русский дом подлатал приветливый чеченец. «Я у них на дворе почти рос», — говорил Рамзан. Уже на околице мы услышали, как догоняя нас, что-то кричала русская женщина. «Не верь никому, — не отпускала она нас, — ты сейчас с ним говоришь, а он только и думает, как бы тебе нож в спину всадить. Никому не верь, слышишь? Ему не верь, мне не верь, себе не верь! Мы все здесь так живем».

… Новое назначение Беслана Гантемирова председатель чеченского правительства Саламбек Хаджиев комментировал так: «Гантамиров был избран в свое время мэром вполне демократическим путем, и не назначить его сейчас — значило внести дополнительное раздражение».

… Сами мирные его соплеменники, даже высказав слова уважения, не упускают случая вспомнить, что свои благие намерения Хаджиев ввез в Грозный на российской броне.

… Хаджиев — не только почетный ученый и прагматичный руководитель, не чуждый большего бизнеса. Он еще, как утверждали, и отчаянный чеченец, не без налета городского романтизма. И тогда, может быть, правы те, кто видит в возвращении Хаджиева еще и налет жертвенности.

«… Мы перешли к мирной жизни, — полагал Хаджиев, — теперь нужно дождаться, пока армия уйдет в свои казармы. Даже самая лучшая армия — все-таки армия». Время от времени под окнами кабинета «самая лучшая армия» оглушительно «прочищала» танковые стволы. Это днем. Ночью охотилась на снайперов. Война продолжалась. Чудо не происходило».

— Правду-матку гнут журналисты, — вздохнула Наташа.

— А ты ведь знаешь автора Марию Бондаренко. Это жена главного редактора газеты «Приазовский край» Вячеслава Бондаренко. С ними я тебя познакомил прошлой осенью в кабинете шефа акционерного общества Василия Кучкова.

— Вспоминаю эту встречу. Маша — симпатичная, приветливая женщина, председатель профкома газеты… А Кучков Василий, кажется по батюшке… Петрович, умный, добродушный бородач, руководитель издательской фирмы «Приазовский край», — сказала Наташа.

— Не боится Мария. В самое пекло войны сунула свой нос. Из Чечни не вылазит. Вот это женщина! Любому мужику даст фору! — с восхищением заметил Игорь.

— Я бы струсила… — удивление и страх на мгновение лишили Наташу дара слова.

— Да, это верно. Не всякая женщина пойдет под град пуль…

— Опять Машина передача, — Наташа прервала его слова.

По радио передавали очередной репортаж Марии Бондаренко и Вадима Дубнова «Весна на пепелище»:

«В Грозном отстреливали собак. Собаки мешали воевать: то нарушали своим лаем засадочную ночную тишину, то подрывались на мине, бережно заготовленной не для них.