Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Вместе с тем принимались и меры внешнего охранения, которая заключались в том, что на ночь посылался в море дозор из четырех минных катеров. Они крейсировали всю ночь, каждый – в отведенном ему районе у входа на рейд, на котором стояла эскадра, охраняя и наблюдая подходы к рейду с моря, и лишь со светом возвращались на свои корабли. Обязанность катеров была контролировать идущие с моря на рейд суда и, в случае появления неприятеля – атаковать его.
В инструкцию офицера, назначаемого командиром дозорного катера, входил, между прочим, пункт, согласно которому катер ни в коем случае и что бы ни случилось, не имел права, под страхом быть расстрелянным своими же, возвращаться ночью к эскадре. Этот параграф инструкции слегка нервировал нас (командирами катеров в ночные дозоры ходили, конечно, мы, многострадальные мичмана) – в особенности, когда погода была ненадежной, и можно было ждать свежего ветра. Крейсировать приходилось зачастую на открытом плесе, где на просторе ходила океанская зыбь, и сознание, что ты лишен права укрыться раньше света в бухте, даже в случае серьезной опасности быть поглощенным разъяренной стихией, – не могло не поднимать настроения.
Накануне нашего ухода в Nossi-Be выпала моя очередь идти в дозор. Незадолго до захода солнца катер мой был уже готов, покачиваясь у трапа, и я внизу заканчивал последние приготовления, запасаясь кое-какой провизией на ночь, когда меня вызвали наверх к командиру. Поднявшись на верхнюю палубу, я застал его совещавшимся о чем-то с Арамисом, и когда я подошел к нему, приложив руку к козырьку фуражки в ожидании приказаний, он обратился ко мне со следующими словами:
– Отправляйтесь сейчас же на дозорном катере на «Орел» (госпитальный) и привезите лейтенанта Гирса.
Я взглянул на совсем низко склонившееся над горизонтом солнце и увидел, что до его захода оставалось всего каких-нибудь 10 минут. «Орел» же стоял от нас дальше всех прочих кораблей эскадры, под самым берегом, и я ясно видел, что мне никак не успеть сходить туда и вернуться обратно раньше, чем солнце скроется за горизонтом, момент, когда я должен был уходить в дозор. Наш адмирал строго требовал, чтобы одновременно с командой «флаг и гюйс спустить» дозорные катера отваливали бы от своих кораблей и уходили по назначению.
Я хотел было обратить внимание командира на это обстоятельство и наверное так и сделал бы, несмотря на категорический тон полученного приказания и на риск быть оборванным обычной фразой раздражительных начальников – «Исполняйте полученное вами приказание и не рассуждайте», – если бы мы были одни с командиром. Но присутствие молчавшего Арамиса («Он-то видит, что мне не успеть до захода солнца дойти до «Орла» и вернуться обратно», – думал я) заставило меня прикусить язык и ответить лаконическим «есть».
– Мое дело маленькое, – мелькало у меня в голове, когда я сбегал по трапу в катер, – должен делать то, что приказано.
– Отваливай, на госпитальный «Орел»! – приказал я рулевому.
Высокий, худой и жилистый строевой унтер-офицер латыш Ляос коротким крюком оттолкнул корму катера от трапа и взялся за ручки штурвала.
– Вперед! Полный! – И мы побежали в глубину бухты. На сердце у меня было неспокойно, точно в предчувствии недоброго. Проходя мимо судов эскадры, я видел у левых трапов броненосцев стоявшие уже наготове дозорные катера и с беспокойством наблюдал за огромным багровым диском солнца, быстро опускающимся к горизонту.
Лейтенант Гирс, наш второй артиллерийский офицер, без которого командир не хотел уходить в море, в день нашего прихода на Мадагаскар сильно повредил себе чем-то руку и лечился на «Орле». Он находился на палубе госпитального судна, когда я с полного хода подошел к его трапу и, еще издали завидев его высокую, сухощавую фигуру, крикнул ему:
– Скорее, Александр Владимирович, собирайтесь! Завтра утром уходим в море и командир приказал вам возвращаться на броненосец.
Сборы Гирса были очень недолги. Это был настоящий морской офицер, не привыкший копаться никогда и ни в чем. Но если бы даже на его месте был наш увалень-ревизор Бурнашев, одной моей фразы – «командир приказал» – было бы достаточно, чтобы заставить его собраться с молниеносной быстротой.