Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Не загляни я в каюту, что легко могло случиться еще долгое время, Бобик наш, без сомнения, утонул бы. И это случилось бы еще раньше, не попадись ему под лапы гордость их хозяина – знаменитые «сапоги Нансена», которыми любил похвастать мичман Шупинский. Это были действительно чудесные сапоги, в которые нога уходила целиком, до бедер, теплые, непромокаемые, и в которых хозяин их щеголял в холодные и сырые вахты в Балтийском и Немецком морях. Он называл их «сапогами Нансена», потому что видел где-то на какой-то фотографии этого знаменитого полярного путешественника точно в таких же сапогах.
Работы в тот день было всем по горло. Кроме непрерывной обычной уборки угля с палуб вниз, надо было крепить пушечные порта, ставить подпоры, забивать клинья и т. п. Боже упаси, если бы волной вышибло хотя бы один порт. Корабль неминуемо бы погиб. Наш Костенко с озабоченным лицом носился по броненосцу и почасту совещался с Арамисом.
Днем, стоя на вахте, я имел случай воочию убедиться в страшной силе океанской волны. У «Суворова», высоко на боканцах, висел спасательный 14-весельный катер. Обычно на походе все шлюпки убирались внутрь и ставились на рострах в свои гнезда на спардеке. Оставлялась висеть на шлюпбалках лишь одна из шлюпок, чтобы ее можно было быстро спустить на воду в случае падения человека за борт. И вот такая дежурная шлюпка и висела высоко с правого борта «Суворова». Вот я увидел, как под корму «Суворова» подкатил огромный вал, задрал ему высоко корму и, пенясь и играя, понес громадину в 15 000 тонн, обгоняя его и постепенно облизывая его правый борт, – по-видимому, рулевой не удержал на румбе и уклонился чуть вправо; вот пенистая верхушка волны уже под висящей шлюпкой, и в следующий затем момент мы ясно увидели, как в воду посыпались мелкие обломки, а на шлюпбалках болтались только шлюпочные тали. Вал же, точно сделав нужное дело, весело бежал уже дальше. Через несколько мгновений вдоль нашего правого борта проплыли анкерки, весла, банки и просто деревянная щепа.
Я чуть не перекрестился, как деревенская баба, и мысленно проговорил: «Господи, спаси нас и помилуй!»
Бедняге «Руси» стало уже невмоготу. Он испросил сигналом и получил разрешение адмирала увеличить ход и изменить несколько курс, чтобы подойти ближе к берегу и укрыться под ним от огромной зыби.
Перед заходом солнца транспорт «Малайя», который на эскадре иначе не называли, как «калекой», из-за постоянных приключавшихся у него поломок, верный себе, поднял сигнал об очередной поломке в его машине и о необходимости для ее починки застопорить машину. На этот раз, конечно, мы не стали его ожидать, как это делали раньше, и предоставили его самому себе. Как сейчас вижу этот огромный транспорт, освещенный багровыми лучами заходящего солнца, вздыбленный на огромной зыбине, стоящий с застопоренной машиной между двумя колоннами проходящей мимо него эскадры. Он весь расцветился каким-то длинным сигналом, а на баке у него был поднят кливер, который, однако, несмотря на свирепый ветер, мало помогал ему, и несчастная «Малайя» упорно стояла лагом к зыби. Скоро она осталась далеко позади и постепенно скрылась в быстро сгущающихся сумерках. Ей удалось присоединиться к эскадре лишь через несколько дней, когда мы стояли уже у Мадагаскара.
К ночи начало стихать и ветер задул порывами. Еще через день или два стихло совершенно, но взбудораженное море долго еще ходило сердитыми валами, как бы все еще не желая успокоиться после свирепой вспышки гнева.
На одиннадцатый день этого бурного плавания мы плыли вдоль берегов Мадагаскара, а еще через день бросили свои омытые седыми валами Индийского океана якоря между восточным берегом этого острова и небольшим островком S. Mary.
Глава VI. Вести, слухи и сплетни. Где Фелькерзам? Дозорная служба на Мадагаскаре. Я получаю невыполнимое поручение. Бедный Гирс. Я арестован. Нет худа без добра. Переход в Nossi-Be. Болезнь командира. Мы учимся стрелять. Капитан 2-го ранга К. и его статьи в «Новом времени». Как мы получили первую почту.
С каждой новой постановкой на якорь, как только начиналось сообщение между судами, немедленно же по эскадре начинали циркулировать вести достоверные, слухи полудостоверные и сплетни – абсолютно невероятные. Первые получались путем чисто официальным, приказами адмирала, сообщениями командира и т. п. Вторые – путем неофициальным, через попадающие иногда на корабль местные газеты или по рассказам офицеров, посещающих своих друзей и товарищей, служащих в штабе адмирала. Как возникают третьи, – это известно всем и каждому и лучше всего характеризуется поговоркой «сорока на хвосте».