Интонация. Александр Сокуров
- Автор: Уваров Сергей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1080-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Интонация. Александр Сокуров». Краткое содержание книги:
Сергей Уваров (р. 1987) — культуролог, журналист. Кандидат искусствоведения. Член Союза композиторов РФ, член художественного совета Молодежного отделения Союза композиторов РФ. Автор монографии «Музыкальный мир Александра Сокурова» (2011).
В оформлении обложки использовано фото из личного архива А. Н. Сокурова.
Когда Сокуров пришел к вам с идеей съемки «Русского ковчега», как вы отреагировали? Вам она понравилась?
Понравилась — неправильное слово. Он изложил схему, в которой самое главное было для меня как для директора — то, на сколько нужно закрывать Эрмитаж для таких съемок. Мы вообще в Эрмитаж киношников не пускаем. Пускаем тех, кто снимает об Эрмитаже — без игровых эпизодов, без актеров. Иногда пускаем ведущих. Эрмитаж — это особое место, и делать его декорацией для чего-то нельзя. Именно поэтому игровые фильмы мы здесь создавать не разрешаем, потому что все норовят использовать его как декорацию. Кино — это вранье, декорации надо строить, а здесь нечего делать, в частности потому, что музей должен работать, его нельзя закрывать на разные съемки. Так что сначала перед нами стоял главный вопрос, можем ли мы предоставить музей целиком для съемок такого фильма — то ли о музее, то ли о России, то ли о русской истории… Сама идея, сам сюжет особых вопросов не вызывали. Но надо было решить, можешь ты как администратор позволить такую вещь или нет. Я понимал все риски, потому что если бы что-то пошло не так, для меня это была бы серьезная проблема, мягко говоря. Но довольно быстро я решил, что позволим снимать, только посмотрим, как это будет делаться. Сразу нам сказали, что будет проявлено максимальное уважение к музею и съемки будут минимально отягчать жизнь музея. Сокурову я верил (другим киношникам не верю). И действительно так оно и было, и он даже уволил из своей группы нескольких человек, которых подозревал в том, что они могут быть непочтительны к музею. Ведь работа кино — она в принципе очень непочтительна к музею. Обычно считается, что если я снимаю тут кино, то вы все пошли отсюда вон. Кино создает свой мир, и этот мир навязывается. У Сокурова же все наоборот: работать так, чтобы не мешать музею, — и это очень важно, потому что возникает дух музея.
Что вас привлекло в идее «Русского ковчега», помимо того, что это был Сокуров?
Меня привлекло, что это история точно про музей. У музейщиков всегда есть такая мечта — населить музей людьми. Не теми, которые сейчас ходят, а теми, которые в нем жили. Но как сделать, чтобы он ожил благодаря людям, запущенным в него? Мне показалось, что это как раз то, что хочет сделать Сокуров.
Кадр из фильма Александра Сокурова «Русский ковчег»
А как получилось, что он предложил вам сыграть в этом фильме?
В одном из разговоров он сказал, очень смущаясь, что «вот у меня есть еще один вопрос, за который вы, наверное, на меня обидитесь или рассердитесь», — и предложил сыграть самого себя в разговоре с отцом. Я, конечно, изобразил некую задумчивость, но большой проблемы в том, чтобы поговорить с собственным отцом в Эрмитаже, психологически у меня не было: я сижу в отцовском кабинете и в отцовском кресле, я с ним всегда разговариваю, и здесь никакой особой мистики нет. Это мистика Эрмитажа — мы тут общаемся со всеми поколениями. У нас нет приведений, но есть в стенах дух тех людей, которые здесь были, они за нами следят… Другое дело, что я никогда в жизни не был актером и играть я не могу. Но тут надо быть самим собой, и я подумал: почему бы не рискнуть?
Как он с вами работал? У вас были какие-то репетиции?
Было несколько репетиций, он слушал, никакой работы как с актером не было. Сказали, что вот такой текст надо произнести, я там немного поменял, и всё. Я же директор Эрмитажа, что хочу, то и делаю! (смеется)
Михаил Пиотровский (в центре) в фильме Александра Сокурова «Русский ковчег»
За исключением этого момента вы как-то вмешивались в сценарий?
Были у нас разговоры про маркиза де Кюстина. Кюстин, в общем-то, личность мерзкая и критика его России мерзкая. И это тип личности такой, которые приезжают в Россию, на таможне русской их поливают грязью, потом они обижаются и пишут гадости. Типологически таких много. Поэтому сильно возвеличивать его не стоило. В фильме понятно, что это Кюстин, пару раз говорится «маркиз», но в итоге это все же такой, в общем-то, более нейтральный персонаж, чем изначально выглядело по сценариям и наметкам. И это очень хорошо получилось, потому что кто знает — тот понимает, но нет возвеличивания этого тонкого злопыхателя.
Был ли какой-то момент в подготовительном процессе, когда вы подумали: «Зря мы это затеяли, наверное, не получится»?
Нет, такого не было. Логистика вся строилась очень четко. Бывало, иду в понедельник[38], смотрю — проходит какая-то репетиция. И видно, что получается хорошо. Люди вот эти, актеры, они как-то все получались вписаны в пространство Эрмитажа… Сокуров убедил всех, что фильм — это добро Эрмитажу. Был один очень показательный эпизод. Пришел Александр Николаевич и сказал: «Нам надо бы снять сервиз с камеями, поставить его на стол и чтобы там актеры…» Я говорю: «Вот это вот нет! Меня убьют хранители, и правильно сделают, потому что это ценнейший экспонат, а вы тут с камерами прыгаете-бегаете, ну и вообще — кино снимайте, как договорились». А через некоторое время ко мне пришли хранители и умоляли, чтобы я разрешил — то есть те, кого я боялся и считал, что они будут стоять насмерть, сами меня упрашивали. Они, эрмитажники, поняли: то, что происходит, — это не просто кино. Это оживает музей! Вот вдруг в музее появилась та жизнь, которая шла во дворце. Сказали: «Давайте мы переоденемся, давайте мы будем стоять охранять». Ну, тогда я разрешил и написал служебную записку, что разрешаю, но при условии, что подходить ближе чем на два метра могут только Сокуров и оператор, больше никто. В общем, было видно, что все складывается, и никаких больших забот не создается — для всех задач, которые мне нужно было решать, уже предлагались логистические решения: как работать во время ночных репетиций, как музей будет функционировать… У нас ведь, когда кончились съемки, музей открылся в тот же день, вечером. Поэтому когда мне говорят, что придут какие-то важные гости, надо закрыть музей, я отвечаю, что мы даже для фильма этого не делали!
38
По понедельникам Эрмитаж для посетителей закрыт, поэтому дневные репетиции шли только по понедельникам.