Интонация. Александр Сокуров
- Автор: Уваров Сергей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1080-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Интонация. Александр Сокуров». Краткое содержание книги:
Сергей Уваров (р. 1987) — культуролог, журналист. Кандидат искусствоведения. Член Союза композиторов РФ, член художественного совета Молодежного отделения Союза композиторов РФ. Автор монографии «Музыкальный мир Александра Сокурова» (2011).
В оформлении обложки использовано фото из личного архива А. Н. Сокурова.
Когда вы снимали «Александру» в середине 2000‐х, новый опыт пребывания в Чечне вам что-то добавил к тем впечатлениям, которые вы получили в 1990‐х на афганской границе и в море?
Тема раскрылась в визуальном смысле, потому что такого масштаба деструкции, разрушения и жестокости я не видел. Я полагаю, что даже в афганской войне это было в меньшей степени. Потому что жестокость на чеченской территории диктовалась бесконечной жестокостью кавказского характера: раненого добить, убить, убить, убить! Не то что взять в плен или выиграть операцию, нет, — именно добить, убить. Кровища, которая там была, и безнадежность, безжалостность… Она была, может, даже больше, чем во время Великой Отечественной войны, где между противниками были хоть какие-то представления о жалости… Немцы брали в плен генералов, не расстреливали их, отправляли в лагеря, потом там происходила какая-то обработка, но жалости и цивилизованности было больше. Могу судить только по литературе, я читал довольно много, изучал много. Но то, что в Чечне… И нам еще предстоит это.
Где предстоит?
В Чечне.
То есть вы считаете, что эта история еще не закончена?
Ничего не закончено. Она только стала еще тяжелее, потому что полное перевооружение произошло, накопление средств больших… Тут всегда удар в спину может быть. Чеченцы всегда бьют в спину. Мне об этом неоднократно говорил один великий человек — что люди не могут избавиться от этой привычки бить в спину.
Вернемся в середину 1990‐х. С этим временем у вас связано еще одно яркое впечатление: вы впервые попали в Японию, и вас эта страна очень привлекла.
(Кивает) Ну, вместе с тем у меня не было никогда (и тогда, и до сих пор) никакого ощущения экзотики от Японии. Когда я первый раз появился в этом гигантском аэропорту Токио и потом въехал в город (там тоннели космические!), у меня было ощущение, как будто я все это видел[34].
Но это индустриальная Япония. А ведь та Япония, что у вас в фильмах, — это традиционная Япония.
Да, там у меня не было впечатления, что мне что-то в этих людях непонятно.
То есть вы почувствовали их своими.
Абсолютно. Я моментально воспринял их привычку не смотреть в глаза человеку, что считается у них некорректностью… Характер отношений… Они люди очень смешливые, очень своеобразные шутки у них, иногда за пределами публичности. Женщины японские жестокие, сильные и некрасивые (смеется).
Как у вас сложился замысел трех японских документальных фильмов? Вы их изначально мыслили как трилогию?
Да, конечно. Но сначала были общие впечатления.
Кадры из фильма Александра Сокурова «Робер. Счастливая жизнь»
То есть вы поехали сначала как турист?
Нет, там был показ фильмов «Ленфильма», и они настаивали, чтобы были показаны мои картины, не знаю почему — приезжал на переговоры сюда ректор Токийского университета. И я согласился. В Японии мы поездили по стране, были в Токио и еще в двух или трех городах. Принимали очень хорошо, очень сердечно…
Вы были только в городах или в каких-то более традиционных местах?
Только в городах, потому что сельские места они не показывают туристам, да и эти сельские места весьма своеобразны: такие поселки, которые со всеми признаками цивилизации, поэтому их и селом-то назвать нельзя. Страна-то маленькая, а население огромное. Главный остров перенаселен. И именно потому, что у меня было ощущение, что я их знаю, чувствую, у меня не было страха сделать эти фильмы.
В культуру их вы тогда стали погружаться или раньше?
Думаю, что тогда. Потому что на расстоянии я знал только поэзию и театр — ну и то, в записях на видеокассетах.
Но вот эта сцена в начале фильма «Робер. Счастливая жизнь» возникла уже после этих впечатлений?
Конечно. Это как раз один из тех моментов, когда я… Я же десять лет ездил, собирая материалы к «Солнцу», — десять лет! По несколько раз в году туда ездил.
То есть «Солнце» вы уже тогда задумали?
«Солнце» было еще в 1980 году задумано, а здесь стало ясно, что я могу приблизиться к этому. Но надо было поднимать архивы, встречаться с людьми, наблюдать. И я понял, что времени потребуется много. И в одну из таких поездок я был в этом театре — театре Но, в саду, в Токио. Холодина была страшная, и спектакль шел пять часов без перерыва. При этом люди сидели неподвижно, смотрели в одну точку — на сцену, а там люди тоже так медленно двигались. И падали листья сакуры от ветра… Красота необыкновенная, но я чуть не умер там от напряжения, с непривычки. Так замерз, что думал, что никто меня не вылечит…
Чем Япония оказалась вам близка?
Япония показалась мне очень деликатной — это то, чего мне не хватает в русских людях.
34
Вероятно, такое впечатление у Сокурова сложилось потому, что эти тоннели фигурируют в знаменитой сцене в «Сталкере» Тарковского (хотя, конечно, за двадцать с лишним лет они могли существенно поменяться). Скоростной хайвей из аэропорта до Токио Тарковский использовал для демонстрации города будущего.