Уэллс. Горький ветер [litres]

– Почему вы все это не сказали профессору? – спросил я.

– Вы думаете, он услышал бы меня? – Уэллс саркастически хмыкнул. – Он бы выругался – хурлядь. И заявил, что я завидую ему. И больше ничего не стал бы мне рассказывать. Сейчас мы, по крайней мере, предупреждены. Профессор ищет во мне союзника, значит, мы можем вмешаться в процесс и исправить его. Если у нас получится. Вы видели этих телепатов?

Ему не требовался мой ответ. Он продолжал говорить:

– Ведь это просто невообразимо и ужасно. Они способны контролировать других людей. Убеждать их в том, что они живут в раю, в то время как они будут влачить жалкое существование в хлеву. Представьте себе только это. Вождь и его приближенные царствуют, в то время как эти телепаты делают из остальных людей стадо рабов, которое обслуживает власть имущих.

– Мы должны в это вмешаться. Нельзя позволить этому воплотиться в жизнь. – Я очень живо представил картину мира, нарисованную Уэллсом, и она мне не понравилась. Нельзя сказать, что это было что-то новое на Земле, все это мы видели и проходили раньше, но раньше хотя бы были всегда недовольные из числа неимущих. Теперь же неимущие будут счастливы тем, что ничего не имеют. Рай угнетенных в раю угнетателей. Ужасная картина.

– Я буду думать об этом. Пока же нам надо просчитать дальнейшие шаги профессора.

– Он сказал, что хочет найти истинных виновников гибели Медведя, после чего призвать их к ответу. Если же у него это не получится, то он поведет своих оборотней и треножники в поход на Лондон.

– Да, я слышал, – ответил Уэллс. – Самое ужасное из этого – треножники. Но, кажется, у меня есть одна идея. Если мы не сможем подобраться к ним с земли, то надо постараться зайти с воздуха. На ближайшие два дня вы можете отдыхать. Я займусь теоретическими расчетами. А вот на третий день приходите. Мне будет что вам показать.