Уэллс. Горький ветер [litres]

– Что? – Вертокрыл напрягся и сжался пружиной. Он явно решил, что пропустил что-то чертовски важное.

– Грей мотор. Мы выдвигаемся. И помоги господину Уэллсу с чемоданом.

Вертокрыл запустил мотор, выбрался из машины и зашагал навстречу Гэрберту, который появился на пороге особняка с громоздким чемоданом, куда он запрятал тетрадки с расчетами, необходимые ему препараты и измерительные приборы, а также прочный канат, колышки и молоток для их забивания. Я видел его приготовления, знал, что он скрывал в этом прямоугольном чудовище, которое с трудом переставлял по ступенькам крыльца. Вертокрыл схватил чемодан, охнул от навалившейся на него тяжести, но все же ни слова не сказал и потащил к машине. Машина вздрагивала, тряслась, когда Герман запихивал чемодан в багажное отделение. Уэллс забрался в салон и удобно устроился на кожаном диване, вытянув ноги в элегантных туфлях, начищенных до блеска. В такой обуви только на природу и ездить. Я не успел захлопнуть дверцу, как в салон черной молнией запрыгнул Пират. Вот уж кого мы не собирались брать с собой на прогулку, так это кота. Он выгнул дугой спину, протяжно зевнул и устроился рядом с Гэрбертом, свернувшись клубком. Похоже, мое место оказалось занято, и мне ничего не оставалось, как сесть рядом с Вертокрылом, который закончил возиться с чемоданом и уже сидел за штурвалом нашего исследовательского корабля.

Чихая мотором, автомобиль тронулся с места и покатился в сторону городской окраины.

Я давно уже предлагал Уэллсу переехать в «Стрекозу», чтобы там в тишине и умиротворении продолжать свои эксперименты, не отвлекаясь на суету внешнего мира, да и мне было бы спокойнее. Не приходилось бы ездить каждый вечер на Бейкер-стрит, чтобы переночевать в собственной постели в ожидании нежданного визита Флумена, который несколько раз появлялся с требованиями представить ему подробный отчет о проделанной работе. И Гэрберт уже почти согласился с моими доводами, когда преподобный О’Рэйли устроил демонстрацию у нас под окнами с рукописными транспарантами «Богу Божье, кесареву кесарево» и другими высказываниями против научно-технического прогресса. Гэрберта очень сильно отвлекали от размышлений люди, которые разгуливали у него возле каменной ограды и выкрикивали свои требования и претензии, иногда в нецензурной форме.

Некоторое время мы не ездили в «Стрекозу», и вот не далее как позавчера вечером Гэрберт выразил желание опробовать новые наработки на открытом пространстве. У меня появился шанс уговорить его перебраться хотя бы до конца осени за город. Преподобный О’Рэйли все еще маячил на горизонте серьезной угрозой, но я уже вынашивал планы, как устранить его.

Автомобиль три четверти часа плутал по улицам Лондона и, наконец, выехал за город. Невысокие дома предместий сменились полями, на которых паслись коровы и овцы. Затем мы въехали на лесную дорогу. Все это время мы молчали. Гэрберт гладил Пирата, который перебрался к нему на колени и утробно урчал. Вертокрыл что-то напевал про себя, изредка обрывки напевов прорывались наружу, но он тут же осекался и сильнее вцеплялся в руль. Я же разглядывал мелькавшие за окном пейзажи.