Уэллс. Горький ветер [litres]

Для этой машины не существовало преград, и если что-то вставало у нее на пути, то она сокрушала препятствие, продолжая свой путь. Я вспомнил, что профессор называл эти машины треножниками. И, вероятно, до сегодняшнего вечера держал их существование в секрете.

Увидев приближающиеся машины, деревенские остолбенели. Сейчас они представляли легкую добычу для оборотней – нападай и рви в клочья, но оборотни тоже не ожидали появления шагоходов и, поджав хвосты, ретировались. Они привыкли воевать и наводить ужас на живых существ, а тут огромные бездушные машины, с которыми много не навоюешь, только клыки обломаешь. Для треножников это была премьера, от которой зависело их дальнейшее воплощение в жизнь. И я видел мощные устрашающие машины, с которыми профессор мог не только наводить ужас на местных жителей, но и пойти на Лондон в завоевательный поход. Ужасные идеи Моро имели шанс воплотиться в жизнь.

За время моего сотрудничества с Уэллсом я успел заразиться его идеями о людях будущего и о идеальном государстве Космополисе. Но версия профессора Моро ужасала меня. После экскурсии по Острову я убедился окончательно, что какими бы прекрасными ни были идеи, но инструменты, которыми они будут воплощаться в жизнь, могут испортить все. Инструменты профессора мне показались бесчеловечными. Возможно, я ошибался, но я был уверен, что Уэллс разделяет мое мнение.

За первым треножником показался второй, чуть меньшего размера. Он заходил с правого фланга, отрезая пути отступления для деревенских. Еще несколько минут назад они полыхали праведным гневом и шли жечь ненавистную Резервацию с Островом. Сейчас же вся эта ненависть, гнев и решительность куда-то подевались. Вот треножник наступил на телегу, на которой приехали деревенские, и перешагнул за границу Резервации. Теперь он уже находился снаружи и вел наступательную операцию, которую никто из деревенских не ожидал. Они наконец справились с оцепенением первых минут и бросились врассыпную от наступающей машины. Водитель треножника повернул оружейные стволы и дал несколько залпов по ним, но так, чтобы никого не задеть, а лишь припугнуть. Деревенские мчались сквозь лес, перепрыгивая через кочки и коряги, спотыкались, падали, летели кубарем, поднимались и снова бежали. Они еще долго будут помнить эту ночь, свой неудачный карательный поход и ужасные машины, которые шагали и шагали по их следам и не собирались останавливаться. Второй треножник вышел за границу Резервации и зашагал на другой фланг, пугая тех, кто уже посчитал, что им удалось спастись.

– Дальше будет неинтересно. Основное мы уже посмотрели. Можем ехать и предаться славным воспоминаниям о прошлых наших приключениях, Гэрберт. Хурлядь, но как же классно мы их сегодня попугали! Ничего. Будут знать, как угрожать и лезть к нам. Они думали, что смогут меня запугать. Ха-ха-ха, не на такого нарвались. Хотя еще год назад у них многое получалось, надо признать. Но тогда у меня не было треножников и всю охрану несли на себе семьи оборотней.