Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
(Неприлично ксендзу иметь честную жену, но прилично содержать развратницу-кухарку).
Третью очень замечательной личностью был смоленский ротмистр еврей Ицко Закошанский. Не было, кажется, помещика, не заискивавшего у него доброго расположения. Вся смоленская [сумстократия]: Друцкие, Потемкины, Энгельгарды, Лесли, Криштафовичи и прочие сидели буквально говоря, в одном из его карманов. Ходил он в длиннополом сюртуке с шестью или семью карманами с каждой стороны. Это была ходячая контора, и в случае надобности в справке, Ицко только начинал считать карманы: «Дрей, фир, финф, зекс», и дойдя до известного года, сейчас же вынимал из него пачку, где находился искомый вексель или другое какое-нибудь долговое обязательство. Удивительна была его доверчивость, и что только с ним не поделывали смоленские помещики! Продавали ему хлеб на корне – он платил, а они жали, молотили и сбывали в другие руки. В гражданской палате у него было постоянно не менее 30 исков. Но как и председатели, и советники были или родные или хорошие знакомые ответчиков, то дела тянулись бесконечно, и Ицко морщился, почесывал затылок, терпеливо ждал, и даже, когда имению должника угрожала опись и продажа с аукциона, давал опять деньги под новое обязательство.
Не могу забыть встречи с ним в гражданской палате. На страстной неделе, когда чиновники говели, Ицко зашел в палату справиться о своих делах, так как наступала светлая седмица, в которой присутствий не бывает.
– И вы тут? – спросил он с удивлением, увидевши меня у стола, где записывался протестуемый мною вексель.
– Да, по делу, – ответил я.
– Ну! Так придите завтра, а там послезавтра, а там еще послезавтра, а там после праздников, пока будут делать справки, да пойдет переписка.
– Обойдется без всех этих церемоний, – сказал я преспокойно.
– А как же у меня так все идет переписка, да переписка, а когда кончится эта переписка – того не только я, но спросите у них – и они не знают.
– Да вам, жидам, не стоит ничего и делать, – сказал помощник столоначальника, довольно полненький и глупенький человечек.
– А зачем не стоит? Делай дело – так и будет стоить, а как не делаешь ничего – ну, так и не стоит, – сказал Ицко.
– Да вы Христа мучили, – пробормотал чиновничек, вероятно, под влиянием страстного времени.
– Ой, какой же он умный! Ну-ка, умница, скажи же, когда мы начали Христа мучить?
Умница нашелся в сильном затруднении.
– В четверг вечером, – шепотом подсказал я чиновничку, видя безвыходность его положения.
– В четверг вечером! – громко ответил тот.
– Ну, а когда же замучили?
– В пятницу! – сам, без подсказывания, отвечал бедняга.
– Ага! В четверг стали мучить, а в пятницу замучили! А когда к вам попался Христос, то вы как завели бы переписку да справки, так дело бы тянулось, тянулось и до сих пор вам же не было бы спасения.
Громкий взрыв смеха заставил одного советника выбежать из присутствия.
– Что тут такое?
Ему рассказали слово в слово весь разговор. Советник расхохотался, побежал в присутствие, рассказал председателю и товарищам, и долго, долго хохотала вся говеющая гражданская палата.
Не знаю, что сделалось с этим чудаком Ицкою, но мне казалось тогда, да кажется и теперь, что он должен был неминуемо обанкротиться, не смотря на его гешефтмахерские дарования.
Предметом всеобщего поклонения и чуть не идолом смоленской аристократии и всего помещичьего сословия был губернский предводитель дворянства, Князь Мих. Вас. Друцкой-Соколинский. Заклятый крепостник и даже деспот в собственном семействе, он лишь один быстротою соображений и изворотливостью слов мог оправдать надежды своих собратий помещиков, предчувствовавших уже угрожавшую им невзгоду.
Императору Николаю Павловичу опротивело наконец постоянное разбирательство так называемых крестьянских бунтов, усмиряемых военной силой, и он невольно пришел к заключению, что положение миллионов крестьянских людей должно быть не совсем хорошо, и что надо его поправить. Но как это сделать? – вот вопрос, решение которого по неприложимости к нему военной силы, было для него недоступно. А между тем то в одном, то в другом месте крестьяне бунтуют, их усмиряют штыками, секут кнутом, плетьми, розгами, и многие выносят эти операции молча, без малейшего даже стона, их шлют в каторгу и они идут туда как на приходской праздник, с пением песней. Нужно было прибегнуть к каким-нибудь средствам предотвращения этих беспокойств. И государь решился, вопреки самостоятельности своего характера призвать верных слуг своих из разных углов обширной Империи, внушить им необходимость изменения отношений их к крестьянам, и заставить их самих привести дело к лучшему виду. Губернские предводители дворянства, т. е. именно те, которых совсем н стоило бы спрашивать, съехались по приказанию Николая Павловича в Петербург. В числе их был и Друцкой-Соколинский, самоуверенно обещавший провожавшим его из Смоленска дворянам, не посрамить земли русской[196].
196
Отсылка к словам князя Святослава, который использовал в обращении к своей дружине перед сражением с византийским войском в 970 году.