Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]

– Извините, я верно расслышал, антибактериальными салфетками?

Присяжные улыбнулись, их это забавляло, а Тереза возненавидела эту явную наигранность, его притворное удивление.

– То есть, она готова была выкурить случайные сигареты, принадлежавшие бог-весть кому, надо было только протереть пачку антибактериальными салфетками? – То, как Эйб повторил «антибактериальные салфетки», прозвучало очень по-детски, он точно передразнивал; Терезе захотелось крикнуть, чтобы он заткнулся, что Элизабет действительно всегда таскала с собой эти салфетки и все ими протирала, так что с того?

– Да, – сказал Пирсон. – А заодно очень удобно «стерла» любые улики, которые могли подтвердить или опровергнуть ее рассказ, – Терезе захотелось подскочить и ударить этого мужлана по его толстым, рисующим в воздухе «лапки» пальцам.

– А что с отпечатками на листке из «Эйч-Март»? Сомневаюсь, чтобы подсудимая протирала антибактериальными салфетками бумагу.

– Листок мы не нашли.

– Могли ли вы его не заметить?

– В вечер взрыва мы оцепили большой участок вокруг места пикника и прочесали его на следующее утро. Там никакого листка из «Эйч-Март» не было.

Терезу окутала дрожь, началась в голове, потом перешла на плечи. Тем вечером действительно была записка. Она могла представить ее себе с закрытыми глазами – скомканный листок бумаги на одеяле. Она не могла разобрать слова, но видела яркие красные и черные пятна, так бы выглядел скомканный логотип «Эйч-Март».

Тереза представила себе, как рассказывает это Эйбу. Поверит ли он ей? Спросит, почему она не сказала раньше. Правда в том, что, стремясь не рассказывать, как Элизабет хохотала, узнав о смерти Генри, Тереза сказала, что почти не помнит тот разговор и не помнит, что лежало рядом. «Мне важно было рассказать ей, что Генри погиб. Наверное, это вытеснило все остальное». Конечно, можно сказать, что показания Пирсона пробудили ее воспоминания, но Эйб не поверит, он примется клевать, как стервятник, пока история не разлетится вдребезги. А значит, ей придется признаться во всем, рассказать о хохоте Элизабет. Это может навредить Элизабет гораздо сильнее, чем если Тереза скажет, что видела нечто, отдаленно напоминающее листок из блокнота «Эйч-Март».

Значит, идти к Эйбу нельзя. Но нельзя и оставить все как есть: присяжные должны знать, что Элизабет не выдумала эту записку.

Когда Тереза открыла глаза, Пирсон говорил, что ничто не может подтвердить рассказ Элизабет. Тереза встала. Она прокашлялась и сказала:

– Неправда. Я его видела. Я видела листок с логотипом «Эйч-Март».

Судья ударил молоточком и призвал к порядку, а Эйб велел ей сесть, но Тереза упрямо стояла и смотрела на Элизабет. Шеннон что-то говорила своей подопечной, а та смотрела мимо, прямо в глаза Терезе. Верхняя губа Элизабет дрогнула и растянулась в полуулыбку. Она моргнула, по щекам потекли слезы. Быстро, словно плотину прорвало.