Время перемен [СИ]

– Так что с иностранными языками-то?

– Да какие там языки? В техническом училище немецкий учил, так уже и не помню. Ну, разве что, кое-какие термины, которые по работе нужны. У нас на паровозостроительном и немцы были, и оборудование в Германии закупали.

Ну у него еще и техническое училище закончено! А говорят, что чудес не бывает?

– Николай Харитонович, хочешь обижайся на меня, но я у тебя этого товарища заберу.

Есин от огорчения только рукой махнул, а Масленников с некоторым испугом спросил:

– Куда вы меня заберете? В трибунал?

– А заберу я вас в Москву, а может и дальше, – сообщил я. Видя, что Масленников пытается что-то возражать, хмыкнул. – А вот это, дорогой товарищ, уже не обсуждают. Вы же чекист, да еще и член партии большевиков. Мне такой человек как вы нужен позарез. Чтобы и в технике разбирался, и образование было. Начиная с сегодняшнего дня вспоминайте немецкий язык. Но сразу предупреждаю – если всплывет нечто подобное, вроде вашей инициативы, о которой мне, как начальнику, неизвестно, то трибунала у вас не будет. Понимаете?

Я пристально посмотрел в темные глаза товарища Масленникова, улыбнулся ему, стараясь не особенно сильно напугать человека, и он обреченно кивнул.

– А, вот еще что. Там еще кучка гражданских есть, человек пять, их только осенью прошлого года прислали, так у одного книжка с собой была. Говорит – антикваром когда-то был, а книгу с собой случайно прихватил. Может, и внимания бы не обратили, если бы вы, товарищ Аксенов не сказали – мол, все, что непонятно и интересно, тащите мне. А здесь, такое вот.

Я уже хотел «закругляться» и отправляться к тетушке доедать оладушки, как товарищ Масленников вытащил из кармана шинели небольшую книжечку в потрепанном кожаном переплете. Обращаясь к Есину, сказал:

– Товарищ начальник губчека. Я еще пока не переведен, так что докладываю вам. Вы приказали, что если наткнемся на что-нибудь интересное, сообщать вам.

– Ну, коли товарищ Аксенов здесь, то можно прямо ему, – усмехнулся Есин. – Это Владимир Иванович приказал, чтобы ему докладывали.

Масленников покладисто кивнул и повернулся ко мне.

– Вот, посмотрите. Судя по всему – старинный французский молитвенник. А что самое любопытное – вот, гляньте.

И впрямь, на первой странице крупными корявыми буквами написано выцветшими чернилами – Napoléon.

– Ишь ты, автограф Наполеона, – протянул я.

– Надо бы специалистам показать, а вдруг и на самом деле императору книга принадлежала? – заинтересовался Есин. – Она же, больших денег может стоить, как считаете?

– Может и подлинник, а может и нет, – пожал я плечами. – Если автограф императора настоящий, то франков пятьдесят за него дадут.

– А сколько на наши? – спросил Николай Харитонович. – А не то у нас крыша прохудилась, уже полгода денег прошу. Велено изыскивать собственные резервы.

– На наши? – стал я прикидывать. – Французский франк за последний год сильно подешевел, если пятьдесят франков в долларах считать, то десять долларов. А в Москве один доллар сто тысяч рублей стоит. Так что, сам посчитай, Николай Харитонович, хватит на крышу, или нет?