Время перемен [СИ]

Глава двенадцатая. Кися и Ося

Итак, товарищ Масленников пристроен на Малую Лубянку, в общежитие ВЧК, к столовой я его прикрепил, карточки выписаны, удостоверением от народного комиссариата торговли озаботится товарищ Бокий. Гражданин Рискин (почему не Ирискин?), антиквар, тоже определен на Лубянку, только на Большую, под надзор товарища Дукиса[1]. Думаю, Рискин у нас надолго не задержится, и после беседы с Артуром, надобность в нем отпадет. Пусть себе возвращается в Петроград и восстанавливает свой бизнес, благо, закон это позволяет. А мы подумаем, возможно, чем-нибудь и поможем гражданину. Антиквары в нашем деле очень даже способствуют установлению взаимоотношений с иностранцами.

Разумеется, пока ехали из Череповца в Москву, я беседовал с Рискиным. Узнал, что книга была им приобретена еще в восемнадцатом году, в декабре, у высокого иностранца с оттопыренными ушами, именовавшего себя Бергманом, но говорившего по-русски чисто, словно природный русак, да еще и с южным говором. Оному гражданину срочно понадобились деньги, и он просил за книгу сто английских фунтов, но Рискин давал только двадцать пять. Четверть стоимости за раритет вроде и маловато, потому договорились, что молитвенник, как бы и не продан, а отдан в залог, и Бергман через пару месяцев его выкупит за пятьдесят, потому что книга – гвоздь его коллекции. Но время истекло, иностранец не появился, а вся антикварная деятельность, да и не только она, покатилась в тар-тарары, тем более, что и в восемнадцатом-то купля-продажа велась незаконно. А на молитвенник французского императора за два года никто так и не позарился, в эпоху гражданской войны не до артефактов эпохи Бонапарта, а сам антиквар сто раз пожалел, что отвалил двадцать пять фунтов за ненужный хлам, а ведь мог бы жить на них целую зиму. Но вот, в ноябре одна тысяча девятьсот двадцатого года, гражданин Рискин, уже готовившийся, в свете предстоящего введения свободной экономической деятельности, к открытию собственного антикварного магазина на Лиговском проспекте, узнал, что в Петрограде скоро появится господин Бергман, страстно желавший вернуть обратно гвоздь коллекции, даже не за пятьдесят, а за семьдесят, а то и за сто фунтов стерлингов. Увы, через пару дней антиквара «замели» в чека при самой банальной облаве на спекулянтов, когда он случайно шел мимо, и отправили в Череповецкий уезд.

Нет, Рискин мне рассказал далеко не все. Во-первых, если в восемнадцатом году он занимался антикварной деятельностью подпольно, кто свел его с Бергманом? Сам антиквар уверяет, что случайный знакомый, но можно ли в это верить? Во-вторых, от кого он узнал, что прежний владелец книги появился в Петрограде? Из записки? Хм… В-третьих, почему молитвенник, оцененный в сто фунтов (кстати, даже для англичанин неплохие деньги) оказался вместе с ним при облаве?

Детально допросить Рискина возможности не было, потому что я не стал выбивать персональный вагон, а возвращались мы в Москву «на перекладных», но я об этом не переживал. Куда спешить? На Лубянке, в рабочей обстановке, антиквар нам расскажет все. Однако, на всякий случай, по дороге телефонировал в Череповец, чтобы губчека попридержало всех тех, кого «замели» вместе с Рискиным. Вдруг пригодятся?