![Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/3/0/9/delo-o-dengah-iz-tajnyh-zapisok-avdoti-panaevoj-litres-download.jpg)
Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]
- Автор: Чайковская Ирина Исааковна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-055-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]». Краткое содержание книги:
– Виссари – о – он! Открой же глаза, сколько можно над тобою стоять! – Он разлепил веки: над ним склонилась Мари, нахмуренная, и, как он сразу понял, в одном из тяжелых своих состояний.
– Что – то случилось? Почему ты дрожишь?
– Да уж случилось. Поднимайся, тебе пора, здесь уже стало прохладно.
Она довела его до двери парадной, возле которой он постоял несколько минут, отдуваясь и тяжело дыша, потом с ее помощью добрел до кровати. Лег, после улицы его бил озноб, Мари накрыла его поверх одеяла теплым немецким халатом на алой фланелевой подстежке, память о Берлине. Наклонилась над ним:
– Ты спишь?
– Нет.
– У нас тут произошла одна история.
Сердце сразу бешено заколотилось, не дай бог, что – то с Олечкой.
– Оля?
– Нет, нет. Успокойся. Помнишь, я принесла тебе варенье? Райские яблоки?
– И что?
– А когда вернулась в дом, зашла в комнату, увидела, что там чужой человек, солдат.
– И что он там делал?
– Ел варенье… из банки, а ложки – сверху там лежала ложка, – ложки там уже не было, видно, спрятал в рукав. Ложка даже не серебряная. Неужели ради оловянной ложки он к нам забрался? Он больше ничего не взял, я проверила. И даже не убежал. Так и стоял, пока Агриппина не позвала дворника.
– И что дальше?
– Дворник, Николай его зовут, сказал, что тут неподалеку есть казарма. Солдат, по всему, пришел оттуда. Николай вызвался туда сходить и рассказать про… кражу. А солдата к тому времени и след простыл, убежал. Ложку я после нашла на столе.
– Какой он?
– Солдат? Да я не разглядела с испугу, молодой очень, глаза светлые… Агриппина пусть скажет. Они с Олей сидели в соседней комнате, а я тут как раз закричала.
Агриппина уже несколько минут стояла рядом, видно, Олечка заснула.
– Какой солдат, Агриппина?
– Да что вы пристали, какой да какой. Обыкновенный. Ложку хотел украсть, да мы не дали. Это я дворника позвала. А дворник потом привел офицера из канцелярии. Они спрашивали, нужно ли заводить протокол, верно, Мари?
Мари кивнула, ее снова била дрожь. Эти нервные припадки после недавней смерти четырехмесячного сына Володи повторялись с нею все чаще.
– Протокол? И что… что вы сказали?
Агриппина продолжала все на той же ноте, словно не чувствуя и не понимая его волнения:
– Я сказала, что вора узнать не смогу, потому как, когда он вошел, меня в комнате не было, а потом он и вовсе убежал. Я его не успела разглядеть. А Мари сказала…
– Остановись, Агриппина, – Мари резко оборвала младшую сестру, – о себе я буду говорить сама. Я сказала, Виссарион, что ложку он вернул, да и была она не очень ценная, поэтому протокола составлять не нужно. Я правильно сказала?
Он тяжело дышал, лоб покрылся испариной, воздуха не хватало.
– Откройте форточку ради бога!
И когда Агриппина открыла форточку и в комнату пошел свежий, пахнущий весенней землей воздух, он произнес:
– Правильно. Вы обе сказали правильно. Теперь солдатика не засудят. И не прогонят сквозь строй. И не сгноят в карцере… За кражу оловянной ложки.
Он застонал и кровь полилась у него из горла прямо на берлинский халат.
После вечерней суматохи, после экстренного визита доктора Тильмана, прописавшего больному полный покой, после того как Олечка, подученная Агриппиной, робко подойдя к его кровати, пугливо произнесла: «Ты холоший мишка, я тебя не боюсь» – и тут же убежала, после того как Мари молчаливо поправила его подушки и одеяло, а Агриппина бодро пожелала: «Спокойной ночи нам всем!», его оставили наконец в покое.
Мысли сами собой вернулись к Никанору, вернее, к приходившему в дом солдатику. Почему – то ему казалось, что солдатик и Никанор – одно и то же лицо, хотя брат, определившийся в полк на Кавказе, очень быстро там сгинул. Спустя два года после отъезда Никанора, Висяше пришло уведомление из военной канцелярии, что вольноопределившийся действующего Грузинского гренадерского полка Никанор Белынский, сын Григорьев, двадцати трех лет от роду, погиб в Тифлисе при невыясненных обстоятельствах. Висяша не видел ни мертвого тела Никанора, ни его могилы, и в голову лезла дичь: а вдруг брат жив – здоров, только служит уже не на Кавказе, а в Питере… Но нет, Мари сказала, что солдат был молоденький, а Никанору было бы сейчас под тридцать… Солдатик, должно быть, еще сосунок, залез в чужой дом, ел варенье, видно, соскучился по сладкому в своей казарме…