Автобиография Элис Би Токлас

Однажды когда мы были в Испании, собственно говоря мы тогда в первый раз поехали в Испанию, Гертруда Стайн не успокоилась пока не купила в Куэнке огромной такой черепахи из искусственных бриллиантов. У нее с драгоценностями все в порядке очень стильные и старой работы, но она с большим удовольствием приспособила эту черепашку в качестве застежки и носила ее везде и всюду. На сей раз Пурман был просто раздавлен. Он утащил меня в угол. Вот эти камушки, спросил он, те которые на мисс Стайн, эти бриллианты они что и в самом деле настоящие.

Как только речь заходит об Испании я тут же вспоминаю как мы сидели как-то раз в одном переполненном ресторане. Внезапно на другом конце зала воздвиглась некая фигура и этот человек отвесил Гертруде Стайн чинный поклон и она так же чинно поклонилась в ответ. Понятное дело это был какой-то приблудный венгр с субботних вечеров, кто же еще.

Был и еще один немец который надо признать нам обеим нравился. Это было много позже, году примерно в девятьсот двенадцатом. Этот немец тоже был высокий и темноволосый. Он говорил по-английски, он был другом Марсдена Хартли, который нам очень нравился, так что и друг его немец нам нравился тоже, не стану отрицать.

Он обычно говорил про себя что он богатый сын не слишком богатых родителей. Другими словами его отец университетский профессор который получал весьма умеренное жалование высылал ему более чем приличное содержание. Рённебек был очарователен и его всегда приглашали на ужин. Однажды вечером они сидели за одним столом с Беренсоном известным специалистом по итальянскому искусству. У Рённебека были с собой фотографии картин Руссо. Только он их оставил в студии а мы все были в столовой. Все стали говорить о Руссо. Беренсон был озадачен, да-да Руссо, Руссо, сказал он, Руссо конечно был довольно приличный живописец но не настолько же чтобы впадать в экстаз. Да-да, сказал он со вздохом, мода конечно вещь непостоянная, это я понимаю, но вот уж никогда бы не подумал что молодежь начнет увлекаться Руссо. Беренсону вообще было свойственно некоторое высокомерие так что никто не стал ему мешать и он выговорился от души. Потом наконец Рённебек вежливейшим образом произнес, но мистер Беренсон, быть может вам просто не доводилось слышать о единственном великом художнике по фамилии Руссо, о таможеннике Руссо. Нет, признался Беренсон, не доводилось, а потом когда ему показали фотографии он и вовсе ничего не понял и даже разнервничался. Мейбл Додж, которая тоже там была, сказала, но право же Беренсон, искусство цветет где хочет. Что ж, ответил ей взяв себя в руки Беренсон, вы femme fatale, кому же и знать как не вам.