Автобиография Элис Би Токлас

Когда мы вернулись в кафе почти никого из тех кто там сидел уже не было но пришли еще какие-то люди, Фернанда сказала всё пошли наверх. Вскарабкавшись кое-как на холм мы увидели впереди основную группу. В самом центре была Мари Лорансен и с одной стороны ее подпирала Гертруда Стайн а с другой брат Гертруды Стайн и она то и дело падала в объятья то к одному то к другому, и голос очень высокий и нежный и руки такие тонкие изящные и длинные. Гийома понятное дело там не было, он должен был привести Руссо когда все уже будут сидеть за столом.

Фернанда обогнала эту едва ползущую процессию, и я за ней следом и мы пришли в мастерскую. Интерьер впечатлял. Они нашли где-то козлы, плотницкие козлы, а сверху положили доски а вокруг расставили скамьи. Во главе стола высилось новое приобретение, тот самый Руссо, украшенный венками и флагами и с обеих сторон стояли две статуи, что это были за статуи я уже не помню. Вид был торжественный донельзя и очень праздничный. Рис а-ля валансьен готовили скорее всего внизу в мастерской Макса Жакоба. Макс был тогда не в самых лучших отношениях с Пикассо и на банкет не пришел но отдал мастерскую под рис и под мужскую гардеробную. Дамская была в ближней мастерской которая когда-то в эпоху шпината принадлежала Ван Донгену а теперь хозяином там был некий француз по фамилии Вайан. Та самая мастерская куда потом перебрался Хуан Грис.

Мне только и хватило времени чтобы снять шляпку и полюбоваться на декорации, под непрерывные и очень злые тирады Фернанды в адрес Мари Лорансен, и тут пришла вся толпа. Фернанда, вся такая большая и внушительная, встала в дверях, в ее планы не входило дать Мари Лорансен испортить вечер. Это серьезное мероприятие, настоящий банкет в честь Руссо и ни она ни Пабло не потерпят подобного поведения. Пабло, понятное дело, все это время держался в тылу подальше от глаз. Тут в разговор вступила Гертруда Стайн и сказала наполовину по-английски наполовину по-французски, чтоб ей сдохнуть если после того как она втащила Мари Лорансен на эту чертову гору вдруг выяснится что она трудилась даром. Да ничего подобного и еще она напомнила Фернанде что Гийом и Руссо будут с минуты на минуту и надо чтобы к их приходу все живописнейшим образом расселись за столом и приготовились к празднеству. Тут и Пабло тоже протиснулся вперед и принял участие в разговоре и сказал, да-да, и Фернанда сдалась. Она всегда немного побаивалась Гийома Аполлинера, какой он серьезный и какой он острый на язык, и всех пустили в дом. Публика расселась по местам.