Автобиография Элис Би Токлас

Собственно в первый раз после войны старая компания собралась вместе на государственном аукционе где должны были пойти с молотка принадлежавшие Канвайлеру картины, то есть практически вся кубистическая живопись за три предвоенных года. Война осталась в прошлом и те кто начал торговать живописью задолго до Канвайлера сделали все от них зависящее чтобы прикончить кубизм. Официальный оценщик, который сам был известный торговец картинами, открыто говорил что именно этого он и добивается. Он собирался до предела занизить цены и отпугивать публику всеми возможными способами. И художники ничего не могли с этим поделать.

За день или за два до публичного показа картин мы зашли к Бракам и Марсель Брак, жена Брака, сказала нам что они приняли решение. От Пикассо и Хуана Гриса толку не было никакого потому что они испанцы, а распродажу устраивали французские официальные власти. Мари Лорансен с формальной точки зрения была германская подданная, Липшиц русский а в то время русских не очень любили. А вот Брак француз, и заработал в рукопашной croix de guerre[58], и его произвели в офицеры и еще орден Почетного легиона и тяжелое ранение в голову так что он вообще мог делать все что ему взбредет в эту самую голову. К тому же у него был формальный повод затеять ссору с оценщиком. Он послал устроителям аукциона список лиц которые могли быть заинтересованы в покупке его работ, право всякого художника чьи картины выставляются на торги, а каталоги этим людям так и не были разосланы. К моменту нашего прихода Брак уже справился со своими обязанностями. Мы поспели к самому концу потасовки. Публика была вне себя.

Брак подошел к оценщику и заявил что тот пренебрег своими элементарнейшими обязанностями. Оценщик ответил что он поступил так как считал нужным и впредь намерен поступать также и обозвал Брака нормандской свиньей. Брак его ударил. Брак мужчина крупный и оценщик ему в подметки не годился так что Брак старался бить не слишком сильно однако оценщик все равно упал. Приехала полиция и их обоих свезли в участок. Там они рассказали в чем дело. К Браку как к герою войны отнеслись естественно со всем почтением, и когда он стал фамильярно обращаться к оценщику на ты и тот совершенно потерял голову и всякий контроль над собой полицейский чиновник прилюдно устроил оценщику выволочку. Как только все кончилось объявился Матисс и принялся спрашивать что тут такое было и чем все кончилось. Гертруда Стайн ему объяснила. Матисс сказал, и надо было слышать эту фразу в исполнении Матисса, Braque a raison, celui-la a vole la France, et on sait bien ce que c'est voler la France[59].