Смещение

— Что? — не понял Алан. В висках застучали молоточки, мир вокруг стал неуловимо другим.

— Из шести сортов виски вы выбрали тот единственный сорт бурбона, который пил отец, — глядя поверх головы Алана, сообщил Эверетт. — Вероятность одна шестая, верно? Вы взяли стакан уверенным жестом. Я помню этот жест. Это жест моего отца. Вы не сразу выпили, а подержали первый глоток во рту. Так делал отец. Вы физик. Какова вероятность этих совпадений, включая Лиз, фразу отца, то, что курите вы «Кент», как он…

Алан поставил стаканчик на стол. Он хотел, чтобы сейчас подал голос телефон, чтобы позвонил кто-нибудь — да хотя бы миссис Шерман, или Эдвин с его закидонным решением задачи Мальбера — Уолтона, или Эмма из секретариата, или Ализа Армс, с которой он вчера выкурил сигарету, или профессор Браудо, никогда ему не звонивший, поскольку ему было проще пересечь коридор и войти без стука… Кто угодно, но чтобы прекратился кошмарный допрос. Вопросы, в которых он ничего не понимал и — понимал все.

Телефон молчал. Эверетт смотрел. Алан думал. Время шло, увеличивая энтропию Вселенной.

— Извините, — сказал Алан и встал. — Пожалуй, я поеду. Спасибо, что уделили мне время.

— Вы не можете уйти просто так. — Эверетт тоже поднялся и занял позицию между Аланом и дверью.

— Да, — согласился Алан. — Но мне нужно подумать. Вы правы: это все не может быть случайным.

Он обдумывал каждое слово, прежде чем произнести вслух.

— Вчера я был другим. Я не знал, кто такая Лиз. Не пил — тем более виски, один вид которого вызывал у меня страх. Не курил — то есть курил очень давно, не понравилось, и сразу бросил. Я занимался квантовой физикой, но не многомировыми теориями. Вчера утром я посмотрел новости на портале науки, увидел страницу вычислений и…

— Что-то в вас вселилось.

— Нет! Мне стало интересно — что дальше. Я стал думать. И тогда… Да, точно, только тогда, видимо, что-то стало происходить.

Он шагнул к двери, но остановился, не то чтобы не решаясь обойти Эверетта или отодвинуть его с дороги, но понимая, что невозможно уйти, не объяснив ничего, а объяснить он еще не мог, он должен был побыть наедине с собой. Где угодно — на людной улице, в самолете, в своем кабинете, куда то и дело кто-нибудь заглядывает со своими идеями, вопросами и желанием обсудить черновик статьи. Где угодно он мог побыть один, только не здесь.

Эверетт что-то прочитал во взгляде Алана.

— Вы свяжетесь со мной, — это был не вопрос, а утверждение.

Алан не стал отвечать.

— Я поеду в полицию, — сообщил Эверетт. — По телефону детектив не хочет разговаривать. То ли у них такие порядки, то ли они еще ничего не раскопали. Буду держать вас в курсе.

Алан кивнул. Он обошел Эверетта и вышел. Хозяин не стал его провожать. Входная дверь была не заперта. На лужайке перед домом работали поливочные автоматы, и Алан пошел к воротам, стараясь идти посреди дорожки, чтобы на него не попадали относимые легким ветром капли воды.