Жизнь и борьба Белостокского гетто. Записки участника Сопротивления

Встретившись с Артуром Шаде на квартире Лизы Чапник, я договорился о сотрудничестве с нашим партизанским отрядом. Через несколько дней он передал мне медикаменты, карты и компасы. Вскоре я попрощался с подпольщиками и двинулся в обратный путь, предварительно договорившись, что весной, во второй половине марта я опять приду на связь. Ведь тогда, после подавления восстания в гетто и гибели подавляющего большинства членов и руководителей антифашистской организации, горсточка наших подпольщиц на «арийской» стороне стала последним «редутом» нашего отряда в городе.

На обратном пути я опять должен был перейти злополучный мост под местечком Супрасль. На сей раз я решил сделать это в середине ночи. Подойдя к мосту, я около часа лежал в кустах, слушая и наблюдая. Убедившись в том, что никаких звуков от возможных часовых не слышно, я встал и подошел к мосту. На нем действительно никого не было, и я благополучно перешел на тот берег. Еще через два-три часа я подошел к 147-му квадрату. Было темно и тихо. Прежде я там никогда не бывал. Чтобы не оставить следов, когда я свернул с просеки вглубь лесной делянки, я прыгал с одного не покрытого снегом пятачка на другой. Такие проталины, как правило, находились под ветками деревьев и кустов, поэтому продвигался я медленно. По мере того как я углублялся в лес, я услышал слабые звуки тупых ударов, а затем почувствовал дымок. Я понял, что не ошибся: близко землянка, там колют дрова и топят печку. Вскоре меня окликнул часовой.

Это был лагерь группы Элиаша Баумаца. Партизаны этой группы, тесно взаимодействующие с отрядом «Форойс», приняли меня хорошо. Однако отдельные товарищи проявили некоторую настороженность, опасаясь, что при входе на делянку я мог оставить следы. Когда несколько дней прошли благополучно, эти люди стали ко мне относиться более доброжелательно. Из отряда «Форойс» здесь остались два человека, остальные решили зимовать в другом лагере, в 113-м квадрате. Вскоре мы увиделись, я рассказал им о моих встречах в Белостоке.

В группе Баумаца я нашел свою подругу жизни — Голду Каменецкую (Галю). Я обратил на нее внимание еще летом 1943 года, однако любовь разгорелась у нас в первые месяцы 1944-го. Меня покорили ее доброжелательность и женственность. Зародившееся чувство обострило внимание к удивительной красоте природы. Жизнь в лесу и раньше давала необыкновенные возможности тесного общения с ней, однако чаще было не до этого. Появившееся, несмотря на постоянную опасность, потери родных и друзей, некоторое чувство внутренней гармонии помогло зимой и ранней весной 1944-го вновь обрести благоговение и восторг перед вечной красотой природы. Морозной ночью нельзя было не восхищаться тем, как миллионами маленьких звезд блестят снежинки на земле и сосульки на ветках елок. Ранней весной трудно было оторвать глаза от пробегающей недалеко, на фоне нежной зелени, грациозной серны.