Перетворцы

– Идём дальше? – жизнерадостно спросила Кира.

Аня только кивнула. Её стопы будто приросли к земле. Она почему-то подумала, что голос сестры должен измениться, но всё осталось по-старому, только пропала приглушённость, с которой Кира говорила в последние дни.

Сёстры сделали всего несколько шагов, и путь им преградила шеренга светящихся шаров.

– Двенадцать, – пробормотала Аня. – Вот это да…

Кира сложила губы трубочкой и подула на шары. Поднявшийся вихрь разметал их в разные стороны, повалив несколько сухих деревьев. Ветви одного дерева прошли прямо сквозь шар, и на кончиках прутьев зашлось пламя. Но Кира не дала ему разгореться, одним коротким взглядом потушив все огоньки.

Ветер, пронёсшийся по лесу, поднял волны на озерцах, согнул облетевшие кусты в дугу и вернулся. Старая сухая сосна накренилась и с громким треском рухнула рядом с сёстрами. Косо глянув на гладкий ствол, Кира перешагнула через него и пошла дальше.

Аня, по инерции подпрыгнувшая от падения тяжёлого дерева, стряхнула оцепенение и побежала вслед за сестрой. Аня много повидала на этих болотах, да и в жизни вообще, но теперь творилось нечто из ряда вон выходящее. Огненные шары обычно повергали людей в ужас, вводя их в ступор и высасывая силы. К чёрной воде вообще лучше не подходить, и, тем более, никогда нельзя смотреть на своё отражение в ней.

Под землёй началось движение. Сама твердь под ногами изменялась, будто внутри что-то перекатывалось. Деревья скрипели и раскачивались, кусты дрожали, шуршали и разлетались опавшие листья.

Аня хотела догнать сестру, остановить её и хотя бы попытаться поговорить, но стало очевидно, что всё это пустое. Кира изменилась, и теперь впереди шагал другой человек, не та её неуклюжая, вечно ноющая и всем недовольная маленькая сестрёнка. Это нечто (Аня не могла пока подобрать другого слова) валило деревья, проглатывало огненные шары и управляло чёрными озёрами. И представить страшно, на что ещё оно способно.

Земля перестала дрожать. Раздался глухой звук, будто лопнуло что-то большое и плотное, и под ногами Киры пробежала трещина. Трава, опавшая листва и сухие иголки поползли по наклонной, куски земли отламывались, открывая слои грунта и песка. Деревья и кусты кренились, опрокидывались, и всё летело в центр огромной воронки, расширявшейся прямо посреди лесочка. Хруст и треск разносились по округе, земля поглощала саму себя.

Аня в испуге попятилась, Кира же стояла на одном месте и, заложив руки за спину, смотрела, как проседала почва. Яма простёрлась на десяток метров, что находилось в тёмной глубине, рассмотреть не получалось. Тонкие корни повисли над пропастью и чуть покачивались, пока с них осыпался песок.

– Что дальше? – спросила Аня, когда шум затих.

Кира молча подошла к оголённому стволу сухой сосны. Дерево не провалилось, но накренилось на самом краю ямы. Кира подняла руки вверх и резко ударила ладонями по стволу. Тот дрогнул и упал, верхушкой достав до противоположного края ямы. Кира взобралась на дерево и с ловкостью профессионального канатоходца перебралась через пропасть. Она шла так уверенно, будто ступала не по сухому дереву над глубоким провалом, а по обычной широкой ровной дороге.